Нонеоматеренное

У нас отцы разные. У меня отец последняя сволочь, а у нее отец военный. Я снимала у них комнату, в конце коридора, сразу за туалетом, и даже гордилась первое время, что в такой интелли­гентной семье снимаю. У них еще жена ее военного отца жила, и их совместная дочь. С дочерью мы сразу же стали загадочно пере­глядываться, как настоящие заговор­щики, а вчера ночью я прокра­лась босиком на цыпочках через коридор мимо военного отца с женой, и залезла к их дочери под одеяло. Лежим. Она теплая и мягкая. Все в ней обтекаемо, округло, немного пружинисто. Об­щаемся. Когда жестом на ощупь, когда телепатически полусло­вом. Легким, как вздох подушки.

Женщины похожи на ядерный реактор: излучаемая нами энергия силы ужасной. Их дочь запросто смогла бы меня под одеялом расплавить. Я тоже излучаю. Обе лежим и неотвратимо излучаем. И обе – под одеялом. Одеяло толстое, энергии наши никуда не ухо­дят, накапливаются. Она из обтекаемо-округлой превращается в магнольн-влажную. К тому вре­мени, накопившись, наши энергии переместили нас на самый край по­вседневной реальности. Дальше только бездна и невероятность. Там другая реальность, жутковато-сладостная. И мы готовы унестись. И крепко уже обня­лись, и оттолкнулись ногами, и полетели почти, но шорохи до­нес­лись. Из покидаемой реальности. Вздохи, покашливания. Скрип пру­жин. Пробуждение. Голоса спросонья, сипловатые. Мы за­стряли: повсе­дневную реальность уже покинули, в жутковато-сла­достную еще унес­лись. Сознания померкло, рассеялось. На опус­тевшем месте подсозна­ние расположилось, вздыхает. А чего взды­хает – сказать не может. Только интуитивно ощущает. А что кон­кретно ощущает – не разобрать. И тут слышу:
«Дочь…»
Дочь?
Что еще за дочь?
При чем здесь какая-то дочь?

Немного сознания вернулось, подсказывает:

«Ее военный отец проснулся. Жену растолкал. Что-то про их дочь обсуждают».

А с их дочерью как раз я под одеялом. Ай, ай, ай! Хорошо, что одеяло толстое. Спряталась под ним, не дышу. И опять слышу:
«Наша дочь!.. Наша дочь!..»
(и все негативно, осуждающе)
«Ах, наша дочь! Ах, наша дочь!...»
Не выдержала. Из-под одеяла на пол вскочила. Сорочкой, как знаме­нем полка, взмахнула. И ее военному отцу с женой, в тем­ноту, в рожи их командирские:
– Ну, что вы, прямо, не знаю, заладили: «Дочь-дочь. Дочь-дочь»? Ну, дочь! Ну, и что, что дочь? Я вам вот, что скажу! Вы воспитали пре­красную дочь! Просто – прекрасную!»

Выгнали.