Весна

В Городе было полно так называемых нор – пустот в огромных блоках и других строениях. Там жили и прятались преступники, безработные и бездомные, протестующие. Впрочем прятались сказано условно – о всех норах знало ВПУ. Почти о всех. Об одной, маленькой, слишком маленькой для того, чтобы там пребывать долго, знал только один человек – Слава. Именно он сейчас там и находился вместе с маленьким мальчиком по имени Женя, который только каких-то сорок минут назад выдержал не лёгкое поручение, страх обнаружения, страх при обнаружении, погоню... Он всё ещё довольно тяжело дышал и смотрел в крошечное отверстие на туннель, но там было пусто. Обычно Слава не любил задавать вопросов своим временным напарникам, особенно детям, и старался относиться к ним как можно жестче, но сейчас он почему-то сделал исключение и тихим голосом спросил у Жени о его самочувствии:

– Ты как?

Женя резко обернулся в сторону ВПУшника, но не увидел его лица, тот сидел в кромешной темноте.

– Ничего, и не такое бывало у нас в Нижнем. Похлеще бывало.

Мальчик конечно же врал.

– И как вы живёте в этом Верхнем Городе, – не то с завистью, не то со злобой продолжил он, – Там всё как так искусственно, красиво, как в кукольном домике времён ретро. И проблемы какие-то несущественные – там человеку плохо стало от того, что у него кондиционер забарахлил, там переживают, что растение какое-то вот-вот из биологического сада исчезнет, потому что его клопы какие-то жрут и ним же травяться. Или вот слышал целый год трендели, что катастрофа произошла – вино в этом сезоне хреновое вышло, урожай такой ценный пропал – Начальника того чуть не убили, но в результате решили в Нижний изгнать. У нас же то вино за милую душу пошло бы, как божий дар бы распивали, но нет – у нас оно другое, и не из винограда, а листьев каких-то гадких. Но ничего, пьём, смакуем. А от плохих кондиционеров у нас каждый год кто-то мрёт, так что теперь, трындеть об этом что-ли? С растениями, так с этими проблем вообще нет, потому что и растительности нет и поглазеть на неё негде, нам культурных учреждений не строят, только энтузиасты на голом месте театры и кружки организовывают. А не строят, потому что нам работать надо, некогда дурью маяться – оно и правильно, возможно. И воду вы искусственную пьёте, а мы чаще натуральную – гадкую, но натуральную. Одна общая проблема – у нас тоже клопы какие-то, мутанты, людей чуть не заживо сжирают, так об этом тихонько так, слухи ходят. И вообще, кроме клопов этих, тараканов и крыс из живности нет никого больше, кошки разве у некоторых, но и те дохнут скоро, благо родить успевают. Чего вы хрипите, смеётесь? Это правда, не смейтесь и не думайте, что в Верхнем такого скоро не будет. Будет, и вы тоже скоро так заживёте, всё в мире уравновешивается...

Но Слава не смеялся – он и сам жил в Нижнем и знал, что всё о чём говорил Женя, было чистейшей правдой. На самом деле у него от чего-то закололо в боку, тот час же онемело и стало неумолимо ползти по всему телу – вскоре оно добралось и до горла, дышать стало не возможно. На глаза наползала белая пелена – это смерть, подумал Слава и ещё подумал, что пенсии ему так и не дали, попользовались и выбросили – то чего он боялся и то во что он не хотел верить. И не будет у него своей собственной свободной жизни, он умер рабом.

И действительно, Слава умер.