Из Сибири с любовью

 

 

 

Я выставил время будильника на мобильном телефоне. Хочется спать – последняя неделя была нервной, и вот всё закончилось. Я купил маме её любимого сибирского гречишного мёда – и это самое тяжёлое, что я завтра повезу из L. Мне не жаль эту красивую, молодую женщину, во влажных тёмных глазах которой романтически пляшет пламя свечи, – сквозняк, не заклеили окна осенью, ограничившись какой-то тонкой резиновой прокладкой… мне даже нравится её грустный вид. Конечно, меня бы задело, если бы она радовалась моему отъезду.

Какое неловкое положение. Ведь и заснуть-то не получится – потом буду этого стыдиться и сожалеть… ладно, высплюсь в самолёте.

Как же от неё хорошо пахнет… преимущества молодости, поди, не то что от меня, что тут сделаешь, стал уже старый козёл, фу! срочно в душ!

Холодно! Заснёшь тут, как же… праздники кончатся, надо будет в Австралию съездить, что ли. Ни разу не был, там сейчас лето… антиподы опять же…

 

– Андрей, мы увидимся ещё?

– Жизнь длинная, может, и увидимся.

– Ты не приедешь ко мне?

– Нет.

– Тогда вызови меня к себе.

– Это невозможно.

– Я заплачу… по повышенным расценкам… мужчине с высшим образованием…

– Я того не стою, поверь… хотя, конечно, жаль упускать выгодный заказ.

– Мне видней, стоишь или не стоишь.

– Спасибо.

– Тут все говорили об этом… но я тоже очень благодарна тебе…

– Ещё раз спасибо.

– Я люблю тебя!

– Это скоро пройдёт. Извини, не хотел быть грубым. Но, правда, ты скоро забудешь меня. Не так чтобы совсем, а так, как вкус давно съеденного торта. Я заметил, ты любишь сладкое, как только остаёшься такой худой… прости, стройной.

– От переживаний всё. Андрей, я хочу ребёнка от тебя.

 

И ветер воет за окном… или это замерзает собака? Какие мерзкие всё же здесь бордовые шторы… и как неприятно чувствовать себя подлецом, вынужденным говорить подлые вещи…

 

– Ты что, собралась стать матерью-одиночкой? В твоём возрасте – рановато.

– Я хочу быть с тобой. И если это невозможно, хочу, чтобы у меня осталось что-то от тебя.

– Денег тебе мало?

– Не говори так… не обижай меня.

– Прости. Тамара, я в два раза старше тебя. Я не изменюсь, понимаешь? А ребёнку нужен отец, который будет о нём заботиться.

– Ты вроде бы умный, а не понимаешь. Я хочу ребёнка от тебя, а не от заботливого неизвестного мужчины.

– Как ты себе это представляешь?

– Давай поедем куда-нибудь на две недели… туда, где тепло. В Таиланде сейчас дёшево… после цунами, говорят, что часть курортов совсем не задело, у нас по университету объявления турфирм висят…

– Нет. У тебя мозги набекрень. Закончи университет и позвони мне в августе, если к тому времени ещё всё не пройдёт. А лучше – напиши по электронной почте.

– Ты даёшь мне шанс?

– Да…

 

Да, чёрт возьми, я даю тебе шанс, потому что я трус и боюсь и не умею резать по живому, и не умею прощаться навсегда. Я знаю, что происходит, когда так режут, – Лина жёстче и, наверно, честнее меня – но я так не могу. Я буду водить тебя за нос, сохраняя хилую надежду, вместо того чтобы убить твоё чувство, а на его месте могло бы вырасти что-то другое, крепкое, здоровое, нормальное. Ты перебесилась за этот год, поумнела, расцвела… твой второй брак может быть совсем другим.

Кого же из нас я теперь вожу за нос?

 

– Да. Но обещай за это, что ты не поедешь со мной в аэропорт.

– Но я так хотела…

– Не поедешь.

– Ладно.

 

…Вот и шесть часов, утро… и она спит, я целую её – и всё. Как же мне везёт на дам, спящих по утрам… впрочем, говорят, утренний сон чего-то там у них сохраняет… проклятый гречишный мёд, три килограмма в пакете, тянет руку… сколько же народу куда-то летит 31 декабря, весь бизнес-класс полон… когда же это без пробок на Ярославке… цивилизация, грязная снежная жижа кругом, зато тепло… даже жарко в машине… вот и всё, здравствуй, мама, я привёз тебе мёду… как, вечером у нас гости… ладно, конечно, это замечательно.