На заре

– Эй, парень! Парень!! Ты живой?

Мутно прозрачные, как лента скотча, пятна замелькали в глазах. Вязкие мысли пытались воссоздать картину пропавшего мирка. Я пошевелился, левую лопатку обожгло, стянуло спазмом. Рука слушалась с трудом, я оперся на правый локоть и попытался приподняться. Напротив меня была решетка, за которой стояли три человека. Одного я опознал как участкового, двое других были в нежно синих халатах. Приплыли!

– Ты живой, спрашиваю? Встать можешь? – участковый говорил мягким, заботливым голосом. Но это, пока мы были по разные стороны решетки, уж я-то знал.

Я огляделся: где я? Подо мной было жесткое каменное покрытие, усыпанное бычками. Я огляделся: тот же двор, тот же день, тот же я. Только лежащий на козырьке над подъездом у балкона второго этажа. Я посмотрел наверх – третий этаж был метрах в пяти надо мной. Все понятно: отключился, упал спиной. Голова гудела потревоженным колоколом. На лавке рядом с детской площадкой все также ворчали бабушки-старожилы, тыча пальцами в мою сторону. Так вот кто оценил мой полувинт в задней стойке.

– Парень, ты меня слышишь? Ты живой? – в голосе участкового появились раздраженные фальшивые нотки. Лучше не попадаться к нему на карандаш.
Я неуверенно кивнул этой команде спасения, посмотрел на край козырька, медленно поднялся, проковылял к нему и спрыгнул. И совершил второй промах за день: те же пять метров, земля оказалась чуть дальше ожидаемого. Я приземлился на корточки, через секунду почувствовав острую боль в лодыжке. Но времени ею проникнуться не было и, прихрамывая походкой чемпиона по спортивной ходьбе, я устремился прочь.