Социальщина

Состав в магазине был в основном молодежным: преобладали ребятишки в вездесущих майках-алкоголичках, из тех, кто смотрит в след нафаршированным автомобилям, оживленно выбирающие, какой из разноцветных баночек отравиться.

Ровно одна красивая женщина стояла у вин..

Были правда и человечки, одетые в “опустившихся интеллигентов” – в небритых усиках и замызганных очках – но таких было всего трое.

И жались они к крепкому алкоголю.

Я глазами отыскал уникассу и руками пополнил баланс.

И стремительно захотел домой, минуя сигареты, минуя скамейку с паутинкой, через подъезд, через пролет.

Ноги-рычаги дернулись и сами принесли меня к крепкому алкоголю, плавно впадающему в вина.

Со стороны кассы послышалась какая-то возня, которая разрешилась оглушительным хлопком.

Я присел, ошалев от звука, и руки сами сложились за головой.

Хлопок, хлопок, хлопок, пауза, хлопок.

Из-за полок с соками показался мужчина, с черным пистолетом на конце вытянутой руки.

Рука была как палец, она неестественно сгибалась в двух местах и поворачивалось в след за телом.

Еще один хлопок и мальчиков в майках-алкоголичках стало на одного меньше.

Я присел еще ниже, ухватившись за голову и бутылку водки.

Меня по-прежнему было хорошо видно, просто еще не дошла моя очередь.

Палец указал в другую сторону и раздался ожидаемый хлопок.

Женщину у вин впечатало в стеллаж, в отчаянии она всплеснула руками.

Я выпрямился и метнул бутылку, без надежды, но желая попасть в голову стрелявшему.

Бутылка бесшумно стукнулась об его надбровную дугу.

И я почему-то побежал на, а не от него.

Прыгнул на оседающее тело, покорно невзирая на поднимающийся шлагбаум руки с пистолетом, и ударил его в голову, потом еще раз, и еще, еще раз, пока очередной удар не прошел насквозь через его раненый лоб, бетонную плиту немытого пола, и я сам не провалился в подпол.