Анонимная переписка

 

Пояснение автора:

Общение парня и девушки в сети Интернет.

 

 

 

 

– А, ну вот ещё, такая тема…

 

Жил, значит, да был один поэт. То есть он только хотел, чтоб его так называл хоть кто-нибудь. Ведь он писал стихи. То есть, думал, что то, что он пишет – это стихи.

Но скромный был на удивление. И никому о своём писательстве не рассказывал. Ну, во-первых, – это удел неудачников всяких и маменькиных сыночков, стишки писать. А нормальные взрослые дяди таким баловством не занимаются. Во-вторых, начитанный был, и было ему, с кем себя сравнивать. Не в его пользу сравнения были, так ему казалось всегда. Тщеславие, правда, брало своё, и писать он продолжал. Может, когда в будущем оценят. Может, и правда – «эта песнь у них творчеством зовётся»… А в-третьих… Да просто скромный был и деликатный до ужаса. Не умел навязываться.

И вдруг – на тебе!!! НТР! Интернет! Ну, ни фига себе, возможности какие для всякой твари зажатой, затюканной в жизни и закомплексованной напрочь. Да здравствует гласность, ёшкин кот!

Да сначала в игрушки играл больше и, по привычке, стеснялся списываться с незнакомыми людьми (Чего смеёшься, бывает такая фигня. Я вот до сих пор тоже стесняюсь, не по себе мне, вот так запросто с незнакомыми общаться пользователями. И знакомиться стремаюсь. Ха-ха тебе…). Так вот… А! Ну, осмелел он. Вот чего. И начал посещать посиделки всякие виртуальные. И на одном из сайтов литературных не удержался и выложил стихи эти свои. Ага. Все пятсотдвадцатьодин и потом ещё в течении года – сколькотодох… двенадцать. Недель десять набирал, выставлял, старался. И смотрит, что дальше будет. Как слава его настигать будет и возвеличивать над бездарностью всякой.

Ему ставили оценки там, на сайте. И всё больше хорошие. Но читали вяло. Заходят и ужасаются: «Ох, ну ни х… ж себе! В рот меня долбать, мол… Это ж надо, блин, производительность!..» Ну походят, посмотрят по названиям, почитают наугад, поставят оценок и ходу, от греха подальше…

Да и сам-то он редко читал других односайтников своих. Да и то всё больше из вежливости. Вроде хороший тон – тебя читают, ну, значит, и ты кого в ответ почитай тоже. Но плохие стихи ему не нравились. А хорошие он боялся читать. Печалили его хорошие стихи. Ведь он хотел писать такие же, а в результате писал те, которые получались. От этого он нервничал очень, страдал плохим аппетитом, расстройством сна и раздражительностью. Хоть и ставили ему коллеги по цеху иногда хорошие оценки. Да вот только теперь ему казалось – из жалости больше.

Правда, изредка, под пиво, ему мнилось, что настоящие ценители так его и не нашли в океане мусора словесного. И горько так становилось. Он на жене тогда отрывался, да на детях. Дал ведь бог такую семью еб…ую…

Как говорится: долго ли, коротко – но наскучила ему эта забава. Разочарование приключилося. И ведь обидно что – не конченный он был творчески. Были там проблески. Но не хватало – может, опыта, может, системы, может, ещё чего. Фиг его знает, что там не хватает поэтам. Ему говорили там, в комментариях: «Старайся, ищи, развивайся, пробуй». И он даже пробовал первый год, и старался, и искал.

Ну, там ещё и образ жизни, видимо, сказался. Он ведь электрик был. То есть – есть. Жив пока, слава богу. Так вот, в рабочей-то среде, среди простых, малообразованных, и сам быстро упрощаешься. Какое там развитие! Надо соответствовать своему кругу. А там, в круге этом, всё просто: речь простая, повадки, понятия. Мат через слово. Никаких тебе абстракций и аллегорий. Мордобой, если что коряво сказал или сделал. Мордобой – это больно, между прочим. И начал, значит, поэт этот постепенно деградировать. Иногда в голове мелькали строчки, созвучия, сравнения, рифмы. Но не бежал он сломя голову, как раньше, их записывать. Думая приблизительно так: «Да кому это, нах, нужно?..» Уж явно не жене, у которой одно домашнее хозяйство в голове. Не детям с их тупыми развлечениями. Ни близким и ни, тем более, дальним людям.

Продолжал непростую такую, взрослую жизнь. В интернет ходить постепенно перестал. Вспоминая свою поэтическую веху, грозил себе укоризненно пальцем корявым и жёстким, улыбаясь снисходительно – «Эх, дурашка…» И только изредка, слушая очередной шедевр любимой женой попсы, морщился презрительно и брезгливо: «И это текст песни? Это, значит, стихи? Да я бы…»

 

 

*   *   *

 

– Вот, как-то так…

– Ну вот, опять у тебя грустно получилось. Постоянно у тебя всё грустно заканчивается. :-(

–  …

– Слушай, а скажи, а мои стихи тебе нравятся? Нравится, как я пишу?

– Ну конечно!

 

Ну-ну… Ну конечно… Ты-то хорошо пишешь, ага….