Церковь Удивления

Днём на связь вышел Егерь. Общался с ним Полковник в нашем «купе», рация теперь там. Там же и наш штаб. Мы сидели вокруг – я, Соня, Женька, Лёха, Прораб, Хирург, обычная наша группа, только без А. В., и Егерь снаружи. Можно было представить себе, как Данилыч где-то там, наверху, над нашими головами, как обычно, сдержанный и собранный, делится новостями. Для А. В. уже нашёлся опытный адвокат из центра, его старинный друг и большой должник по прошлой жизни. Пытается всё решить миром, чтобы нас оставили в покое. Но кто-то из рвущихся во власть на грядущих выборах хочет сделать на нашем деле громкое имя. В прессе и СМИ пока ни слова. Боятся раздувать скандал раньше времени. Данилыч совместно с адвокатам готовит обширное развёрнутое интервью для журналистов. А пока занят тем, что вертится среди причастных нашему вопросу, опровергает лживые слухи. И рассказывает о нашем появлении в этой глуши и частные истории тех из нас, кто ими поделился в общении, в быту.

Нездоровится. Мне постоянно зябко, перебираюсь в общий зал, поближе к камину. Сижу в уголке за столом, закутавшись в одеяло, возле радио. Делаю вид, что читаю книжку, хотя больше клюю носом. Слабость, апатия, озноб. В кружке чай, кто-то периодически подливает свежего, горячего. Полусон-полуявь. Тревога и отупение. И температура поднимается, вроде бы.

ВЕЧЕР

Не могу смотреть на еду. Мутит. Хирург влил в меня жаропонижающий отвар, но толку – нуль. Сонька беспокойно ходит вокруг меня, то тормошит, то убаюкивает. Смешная.

ТЕ, Сверху, Снаружи, додумались, наконец, обрубить нам свет и связь. Чтобы мы были покладистее? Или чтобы напугать? Хорошо, не додумались дымоход заткнуть. Наверное, не хотят жертв, сами боятся голоса общественности. А вот такую мелкую подлость – пожалуйста. Ищем свечи наощупь и с помощью дежурных фонариков. Извлекаются керосиновые лампы. То, что для взрослых – неудобство и очередная гадость от судьбы, для младших – неожиданное и увлекательное приключение. Ненадолго оживляюсь и я, помогаю найти посуду для изготовления подсвечников. Призываю на всякий случай экономить свечи. Потом снова слабость и тошнота. Ухожу в наш угол. В полутьме записываю и перечитываю прошлые записи. Пытаюсь осмыслить все события, всё громадьё причин, следствий, планов, но связно думать не получается. Хочется дремать вот так – сидя в слабых отблесках света из-за приоткрытой циновки входа в пустующий на данный момент закуток. Женька в «гостиной» зачитывает собравшимся свежие главы из новой книги, спорит о технике письма, о сюжете. Лёшка натягивает новую струну. Не знаю, чем занята Сонька, но думать о ней тепло и приятно. Намного приятнее, чем обо всём остальном.