Церковь Удивления

Два дня, как с нами нет Учителя.

Всё это время я блюю, меня лихорадит, температура, несмотря на снадобья Хирурга, всё выше. Это какая-то психосоматическая хворь, ничего общего с простудой или инфекцией не имеющая. Так со мной всегда бывает в минуты сильных потрясений, в моменты, когда требуется принять какое-либо важное решение. Не могу есть, много пью, меня посещают бредовые видения: полусны-полугаллюцинации. Наши носятся со мной, как с малым ребёнком, Соня так и вообще не отходит ни на минуту. Да ещё и рычит на всех, кто пристаёт ко мне с незначительными, по её мнению, вопросами. Это одновременно и приятно, и обременительно, лестно и стыдно, словно бы я занял чужое место. Место человека неизмеримо более лучшего, чем я. Да ещё на вечерних посиделках нашей думающей верхушки все, почему-то, с непонятным вниманием ловят мои соображения, советы и просто реплики по обсуждаемым проблемам.

Сонька сказала, что теперь я для них вместо Самохина. Я шокирован, обескуражен… да просто раздавлен этим заявлением. Сначала подумал – шутит. Потом понял – да какие тут, на хрен, шутки? За прошедшие двое суток большая часть общения членов нашей коммуны прошла мимо меня, пока я – то валялся в отключке, то с обострённой, болезненной ясностью разума соображал, как быть дальше. Вижу, немного оклемавшись – да – вижу их взгляды, чувствую их поддержку и то, что они нуждаются именно во мне. Видят во мне ушедшего Андрея Владимировича. Хотя бы по тому потоку желающих поговорить, прикоснуться ко мне, услышать что-то утешительное, вдохновляющее.

Почему я?!! Почему не земной ангел Лёшка? Не умнейший профессор Романов, не мудрейшая Марина Антоновна? Не Женька Миляев? Не прирождённый командир Полковник?

За привычным чаепитием тягостное молчание. Лёшка перебирает струны, и постепенно из-под пальцев, как ручеёк, проливается мелодия: тихая, задумчивая, нежная. Проваливаюсь в забытьё. Меня преследуют кошмары. Снова и снова повторяются события недавней биографии, которые, в конечном счёте, привели меня к встрече с А. В.. Вспоминаю что-то важное, к чему он меня подталкивал в беседах. Потом опять убегаю на ватных ногах от наползающих воспоминаний, проваливаюсь в темноту, в которой звучит тихий потусторонний мотив, и шёпот, и смущённый кашель. Где я? Кто это со мной рядом?