Домик над водой

«Конечно, я не должна этого делать…» – Дора подбросила в камин пару сосновых веток и глядела теперь, как они разгораются. Дрова трещали и искрили в темноте, ей не хотелось зажигать свет, было приятно утонуть в фиолетово-синем мраке, позволявшем разделить невидимость с другими существами, раствориться в звуках безбрежного изумрудного парка, которые она слушала, как дикий зверек, улавливая самые отдаленные всплески и шорохи.

Она думала о том человеке, который сегодня опять приходил. Думала и улыбалась. Он показался ей забавным – огромным, конечно, и неуклюжим, как все люди, но…

Иные из них были просто невозможны в своей назойливой видимости. Мало того, что их плотное тело всегда маячило перед глазами, они стремились выставить на обозрение еще и душу. Это утомляло. Дора видела все и сразу, поэтому нескромные выбросы людских эго раздражали ее. Арсений был иным. Его яркая внешняя окраска казалась смягченной выражением спокойных глаз, в которых не было агрессивного стремления к захвату, горевшего в большинстве взглядов. Он не был неистово-примитивным, как многие люди, более того, Дора сразу увидела сочетание доброты и ума, обнаружить которые представлялось проблематичным не только в людском сообществе, но и в большей части параллельных миров.

Ей было смешно от того, что он такой лохматый, небритый и тощий, что взгляд у него от природы веселый и быстрый – и вообще, он казался Доре мальчишкой, разве что чуть постарше ее самой.

Она всю жизнь прожила с отцом. Сначала они потеряли мать – при наводнении – это случилось далеко отсюда, совсем в другой стране. Долго путешествовали, не задерживаясь на одном месте – боль утраты гнала отца дальше и дальше от страшных воспоминаний. Наконец встретили этот волшебный парк и остановились, осели в нем, поселившись в домике над водоемом.

Дора осталась одна после пожара в соседних коттеджах. Отец всегда помогал попавшим в беду, и ее этому научил. А в тот раз обрушилась крыша. Сгорело все, она даже не нашла его останков, только синий сапфировый медальон с буквой «М». Такие, кажется, были у всех английских родственников. Дора забрала его домой вместе с горстью пепла со страшного места. Похоронила пепел под елками, ну а потом уже вокруг появились и другие холмики.

«Я не должна этого делать, – она улыбалась, – но как хочется поболтать!»

Дору не видели даже кошки. Кошки, которые видят домовых и чертей! А на нее смотрели, как на пустое место, только щурились и мурчали, не понимая причины своего умиротворения. Все дело было в удивительно дружелюбной ауре. Присутствие Доры дарило тепло, откуда ни возьмись появлялось ощущение, что вас любят, одобряют и даже втайне восхищаются вами. Кто-то сказал однажды: «Те, кого по-настоящему любят, обязательно добиваются успеха». Многого стоит такое ощущение, и разве не этого мы бесконечно ищем, заводя новые и новые связи?

Дора видела, что Арсений испытал стресс, пережил что-то испугавшее и опечалившее его, она знала причину подобных недугов: безразличие, которым часто бывают окружены человеческие существа. Его, такого забавного, умного и обаятельного, по сути дела, никто не любил – что ж, случаются на свете всякие нелепости, кого этим удивишь. Конечно, хорошо было бы познакомить его, скажем, с Наташей, медсестрой из санатория. Она умная и тонкая девушка, к тому же, добра и Арсения полюбит сразу, глубоко и преданно… да вот только это ли ему надо?

Дора задумчиво склонила головку набок. Иной раз ей доводилось слегка подталкивать друг к другу этих несмышленых людей. Удивительное дело, они никогда не соображали, кто им подходит, а кто категорически противопоказан. Но почему-то ей не хотелось приводить его за руку к Наташе. Очевидно, была для этого какая-то причина, но Дора лишь улыбалась и смотрела в огонь, не желая копаться в собственной душе и положившись на интуицию. «Что будет, то и будет, – философски подумала она. – Палец о палец не ударю. Вот еще…»

«Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп», – слонялся за окнами босой неприкаянный дождь, убегая и догоняя, играя один и тот же водевиль по одному и тому же вечно новому сценарию, как будто в мире не было ничего, кроме этой увлекательной, не стареющей пьесы…