Четыре вечности

Снег зачинается в белом животе неба, рождается и летит, порхая и кружась, вниз. Это только кажется, что он медленно и плавно танцует в холодном воздухе – на самом деле снег стремглав мчится к земле. Дальше будет оземь – и застывшие кладбища снежинок протяженностью в тысячи километров. Только так люди поймут, что пришла пора встречать Новый год.

А я держала этот мертвый снег на ладони, и рука, обожженная его дыханием, немела. Мне надо было сжать ледяной комок изо всех сил и кинуть вниз, куда забирали ее. Потому что я хоронила старый год вместе со своей мамой.

От настоящего горя не плачут – это лишь сложившаяся веками традиция. Оно оглушает за какую-то долю секунды, так, что в голове не успевает пронестись слово боль. Горе на время замораживает сердце – в точности, как ледяной ком парализует ладонь. Пустота и осознание утраты придет потом, позже… когда возгласы утихнут, и прекратится ритуальная суета вокруг. А пока остается мертвый снег, покрывающий землю от края до края, и тревожные скелеты изуродованных зимой деревьев.

И свечи, которые я прежде так любила зажигать вечерами, становятся спутниками беды. Их слишком много. Они чересчур яркие – до слез на глазах. Они освещают желтую куклу, в которой уже нет ничего родного – даже черты лица чужие, незнакомые. Плохо сработанное чучело. Этот предмет требуется поцеловать в лоб три раза, чего я, отшатнувшись, так и не делаю. Этот предмет заколачивают в большой деревянный ящик, обитый алым бархатом, и медленно опускают в черную яму. «Святый Бо-оже, Святый Кре-епкий, Свя-а-атый бессме-е-ертный, поми-илуй на-ас…» Равнодушный поп с кадилом. Флегматичные могильщики с лопатами. Как трудно поддается мерзлая земля… Неуместное торжество ворон. И целая ночь без сна.

А через три дня приходит Новый год, а вместе с ним – это ощущение: оземь. Вместе с мчащимся вниз снегом. Совершеннолетие иногда наступает раньше, чем следовало бы. И всегда – через боль. Потому что без нее нет исцеления, а без смерти нет воскрешения.

Потому что однажды мертвый снег растает и даст жизнь душистым травам.

Потому что он стечет водой в реки и моря и снова вернется в небо.

И все повторится сначала.