HTM
Как издать бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки

Юлия Рубинштейн

Основной вопрос

Обсудить

Рассказ

  Поделиться:     
 

 

 

 

Купить в журнале за февраль 2022 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2022 года

 

На чтение потребуется 14 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.02.2022
Иллюстрация. Автор: Бэнкси. Название: «Охотники за тележками». Источник: https://www.rma.ru/art/news/42644/

 

 

 

– Как ты это понесёшь? – спросил Борис.

Это – был рюкзак. По бокам его имелись усиленные жестью отверстия для шнурков-утяжек, и до сих пор Эмка таскала это сооружение только в утянутом, не полноразмерном виде. Так – оно ещё вписывалось в какие-то разумные пропорции. Но сейчас шнурков по бокам не было, и сквозь брезент горбатились картошины. Занимая почти весь располагаемый объём. Само собой, ближе к спине лежали свитер и прочая мягкая рухлядь, пришлось и на научное имущество, и на мыльно-рыльные – на туристском жаргоне – принадлежности место найти. Но непромокаемая кровля теперь выдавалась над Эмкиным треухом наподобие паровозной будки, в обхвате будка была толще хозяйки, по весу – почти равнялась с ней.

– Сюда ж несла… Часть вам оставлю.

Откинула крышку, порылась и вынула прозрачный полиэтиленовый мешок, полный картошки. Аккуратно завязанный. Десятка полтора-два крупных, ровных картошин, почти не грязных, лишь со следами лёгкой бурой земли.

– У нас тоже картошка, но в мундире, – сказала Наташа. – Так что это на впрок.

Мундир – звучало, пожалуй, излишне торжественно. Мундир носят чиновники, солдаты, стражи порядка. Особи, видимые простым глазом. То, что лупили от мундира втроём, было видимо только в массе. В миске. Каждый отдельный экземпляр не превосходил размером фасолину, лишь в виде исключения попадались – с мелкую сливу.

– А уж соланину в ей… – на деревенский манер протянула Эмка, облизывая пальцы.

– Море, – подхватила Наташа своим «вторым», низким голосом с металлическим призвуком, – а что делать. Что выросло, то и выросло.

– Твою мы на праздник, – сказал Борис, ставя на газ поносно-зелёный чайник, – одиннадцатого приедет Андрей Козловский, будет концерт, а потом квартирник.

– А твой творог на понедельник, вернётся дочка – будут сырники.

– Если этому вашему… ракообразному Подмосковья… или каких морей? – достанется, то ещё вот… – вновь нырнув в рюкзак, вынула Эмка баночку консервов из креветок.

– Ух ты. Где ты такое берёшь? – и чёрные тонкие Наташины брови взметнулись выше линии такой же чёрной чёлки, а тонкие губы сложились почти в свистульку. – Ты гля, Боб, этикетка по-итальянски! Изыски, а? А говорила, в твоём Болотнинске ещё в семидесятые было всё по талонам, кроме чёрных макарон за семнадцать копеек...

– Так в семидесятые, – ухмыльнулась Эмка, – и не всё. Молоко без талонов, сыр, сметана. Молоко и сметана даже сейчас не исчезали. А в эту зиму на самой расцентральной площади, с фонтанами там, Дворец культуры, Музтеатр, всё такое – поставили ларёк, и вывеска: еда.

– Достанется, достанется Егору, – вмешался Борис, разворачиваясь в тесной кухне всей своей широченной фигурой, на которую и размеру-то не было, разве что в магазинах системы «Богатырь», – у него нюх: где кто что достал, есть шанс на угощение, моментально он там. А уж на квартирнике Козловского будет обязательно, ведь Московский центр авторской песни Андрюху издаёт. А Егор опять в редакторах. Как ты на шарже изобразила. Ну, наши художники чуть подправили, пострашней, шшетина потолшше, и в стенновку пошло…

– То есть вы, глубинка, не зря тогда – спасибо партии родной за наш трёхдневный выходной. Поддержали-то. У вас стало лучше, чем было, – подытожила Наташа.

– Заметили, ребяты? – озорно прищурился Борис. – Мы уж и картошку от мундира облупили, и подарками обменялись, и новостями МГЦАПа. И за стол сели. И только про политику – вот ща вспомнили.

– Ага, – снова подхватила Наташа, – раньше основные вопросы – это была политика, а теперь главное…

– Еда, – вышло хором с Борисом.

– Потому что еда – это независимость, – тряхнула чёрными кудрями Эмка, и крупный, указательный её нос, «на семерых рос», властно уставился на Наташу. – Вот мы независимы по картошке. Это не милостыня государства! А сами. Это, – Эмка толкнула ногой рюкзак, – на весь срок пребывания в Ленинграде. Ну, на сколько растяну, с учётом угощения тамошних, пятерых надо угостить. А угощаю – значит, ужинаю. Пять, ну, четыре ужина. И даже если за мои деньги ничего не получится купить, на одну буханку не хватит – есть вот, запас.

По мере Эмкиной речи чёрно-лиловые изюмины-глаза Наташи круглели, становясь бездонными, словно вбирая в себя встававшее за этими словами. А на широком добродушном лице Бориса проступал азарт естествоиспытателя, повстречавшего природную редкость.

– И на сколько едешь?

– На две недели.

Азарта прибавилось, подтянулись обширные щёки, даже маленькие полукруги выказались у рта. Ни дать ни взять рыболов, завидевший поклёвку.

И о чём бы ни говорили, до самого конца вечера – поезд уходил почти в два часа ночи, времени у Бориса, Наташи и Эмки был вагон и маленькая тележка – нет-нет да возникали эти полукруги, как вокруг лесы.

– Она защитится, будь спок, – сказал он, проводив Эмку на вокзал и вернувшись за полночь. – Ишь, на весь срок пребывания. У Ломоносова трески был воз, а у неё картошка.

 

Эмкин с Алексом черёд закупаться на неделю и готовить надвигался неотвратимо. А в кошельке виднелось дно. Несколько синих геращенковских сотенных и поросяче-розовых двухсоток, горсть монет – хватило бы на одну буханку хлеба и один набор для щей. Нечестно, старшие-то вкладываются от души. У них на работе получка почти каждый месяц, не то что в ДК или в смутной совместной полунаучной конторочке… Способ «срубить по-быренькому» известен, но это день в Питере. А дома лежит толстенная текстяра, подлежащая переводу, и перевод даст гораздо больше. Но не сегодня. В итоге остановились на таком варианте: уже с неделю как зазывал к себе Алекса один знакомый на починить телевизор.

Пару часиков вечером – это не целый день, перевод продвигался успешно, и Эмка составила Алексу компанию.

Вот уже отвинчена «задница» – пластмассовое корыто мудрёной формы с прорезями, прикрывавшее телевизор с тыла. Вот и видно, что всей-то работы – заменить сетевой разъём. Длинные, чуткие пальцы Алекса, поросшие золотым волосом, проворно вертят отвёртку. Зачищают провода. Весь он – сросшиеся тёмные брови, твёрдо выточенный нос, русый чуб, втянутые щёки – целеустремлён внутрь телеящика. Возносится благородный дымок канифоли, блестят, а потом твердеют, обращаясь в мелкие пуговицы, капли припоя. Всё. Задницу на место – для каждой работы своя отвёртка! – и можно включать.

– И всьооо, как говорил артист Филиппенко!

У Алекса это получается неподражаемо. Сейчас он в точности похож на «смерть Хоакина Мурьеты».

– И можно смотреть? – растерянно произнёс Олег.

– Прям ща сядешь и отвернёшься в экран добирать недосмотренное за всё время неисправности этого рыдвана, – гыгыкнул Алекс. – А сам – религия не позволяет? Инженер по электросвязи!

– Да некогда было. Я ж в Париж в командировку ездил, новую АТС изучать.

Возможно, Олег и не умел чинить телевизоры. Но уж то потрясение, которое отразилось в Эмкиных карих глазах под взмывшими глянцево-чёрными ресницами, оценить сумел. И заходил гоголем. Зашуршали пластмассовые страницы альбома, засверкал фотоглянец. Был ли то Париж – откуда Эмке было знать. Инженеры советской оборонки обычно не отличались глубиной такого рода познаний. Какой-то Запад. Красивый старинный город, дома-дворцы, узкая улочка. Харчевня. Ещё улочка. Винная лавка. Бочки. Ещё лавчонка, колбасная, колбасы и сосиски висят гирляндами. Лоток с фруктами. Солнечно сияют апельсины, щетинятся ананасы. А вот и сам Олег, за столом, уставленным чем-то вкусным, с бокалом вина. Опять улочка – вот тут да, бесспорная Франция. Вывеска: ресторан такого-то, умопомрачительная, мушкетёру впору, фамилия владельца. С хитрым, чисто французским набором над буквами – «аксант эгю», «аксан сирконфлекс»…

– Олег, а… это в Париже главные достопримечательности – кафе, рестораны? – вырвалось у Эмки. – У тебя-то в основном они представлены…

– Ну, в своём роде. Французское вино – это же круто. Знаменитость, – сам себя поправил Олег. – А сыры? И потом, туча блюд есть – названия французские. И есть знаменитые рестораны – вот «Максим»… ну, там я не был, очень уж дорого. И на Эйфелевой башне тоже дорого. А так, мы где ходили, вдвоём же в командировке, напарник и снимал.

– Иду к Максиму я, там ждут меня друзья… – пропела Эмка. – Легар, «Весёлая вдова».

– А-а, вот ты даже слышала что-то. Я не слышал, но он знаменитый.

После чего разговор увял, а так как красивая гербовая бумажка перекочевала уже в Алексов карман, то на этом распрощались.

– Там же три четверти фоток было про кафе, бары и прочие едальни, – подвела черту Эмка, пока шли домой. – Больше никуда в Париже не ходил.

– Смотрел только в меню, – подхватил Алекс. – Он вообще на всё так смотрит – главное, чтоб на тарелочке. А то и телик бы сам. Но как т-ты ухватила! Точно же, одна жратва. Знаешь, я после этого с лёгкой душой деньги взял, а то со знакомых за ремонт не брал...

 

На улице лепил снег пополам с дождём, поэтому даже стоять перед лифтом было уютно.

– Вот ща он: ииыннь! Иииуу… Дж…дж… бджх!

Алекс умел изображать самые разные звуки. Звук тиканья часов, например, имел у него полтора десятка вариаций. Эмка иногда просила: а изобрази будильник «Севани». Алекс, отсутствующе заводя в потолок вишнёвые глаза, говорил: хр… хр… хр… Если ей хотелось услышать петродворцовскую «Ракету», раздавалось: тьннь-тьннь-тьннь. Если уличные часы выпуска Орджоникидзе, он выдавал: чук-чук-чук. Кондитерски складывая при этом чётко обрисованные губы, будто звук был кремом от пирожного. На бумаге или средствами Эмкиного голоса это было непередаваемо.

Собственно, забежали сюда ровно за одним надом: Алексу нужно было отдать Пашке одну электронную фигулину и забрать другую. Но уж очень отвратно было за окнами, возник кофе, какие-то пундики, а там и тема, «как кто провёл этим летом».

Комп не знал отдыха – непрерывно крутил слайд-шоу на тему «здесь был Вася». Ну, не Вася. Какая разница. Кренящаяся набок электричка втягивается в тоннель в Мекензиевых горах. Козы на мосту посреди Симферополя, фоном – двадцатиэтажка времён московской Олимпиады. Стена проливного дождя, косо падающего в море, на берегу сухо. Обнажённые по пояс люди умываются снегом из сугроба, а вокруг цветут пионы. Потом другие даты – и берег Белого моря, сопки, резные наличники изб. Цветущая рябина выше четырёхэтажного дома. Памятник дирижаблю. Рейка с делениями – высоты приливов. Опять другое – огромный заводище, домна, тепловоз у подножия ма-а-а-хонький, полувагоны – коробочки. Река, могучая плотина, по ней идёт поезд, вторым ярусом – туча автомелочи…

– Это Урал, это Волга, – пояснял Алекс.

– И всё в один год? А как попадали? – спрашивал Пашка.

– Летайте поездами эр-же-дэ! – спародировал Алекс советскую рекламу, и все расхохотались, а Эмка добавила:

– Раз не подавалась личная мотриса команданте минус ноль…

– Ох, язва. Воистину Левантинская, – восхищённо бурчал Алекс.

– Ну, мотриса, команданте, это что-то такое ваше личное, а вот жили где?

– Было и в гостинице, было и у знакомых, а на Север ездили – поезд наша гостиница, там один день был, – пожала плечами Эмка.

– Не, ну, это я не понимаю. Я вот езжу по командировкам – дак устаю. Ещё гостиница, там – да, там душ, все удобства. А вот так, на колёсах… Хоть в вагоне-то душ был? Я, если еду, покупаю билет – то всегда смотрю: есть душ в вагоне или нету. Нету – так тогда адьё Америка, лечу самолётом. Вот в Тюмень под Новый год ездили – пришлось переплатить, самолётом полететь, потому что уже раскупили все такие вагоны, где душ был. Три дня без душа – ищите дураков. А тем более в Крыму. Там же жарко!

– Там душ вот, – засмеялся Алекс, отмотал фотографии назад и ткнул в дождь над морем. – И вообще там море. А не вшивая ванна, куда, чтоб залезть, надо сложиться вчетверо. И неизвестно, какую чесотку до тебя занесли.

– Ну, море, море, а мыться-то где после моря?

– Это до чего ж надо довести море, чтоб после него требовалось мыться. Ну, ладно, мелкая наша Маркизова лужа – туда один раз отлил, вот уже и экологическое бедствие. А Чёрное-то море? Ты знаешь, что там до двух с половиной тыщ глубина?

– Тыщ… чего? Долларов… не, тьфу, этих… атмосфер? А как же это контролировали?

Гомерический хохот покрыл Пашину реплику. Эмка ржала, откинув сивую гриву, сощурившись – вот теперь было видно, что скулы чуть восточные. Алекс смеялся рокочуще, словно били в котёл, аж ложечки отзывались в кофейных чашках.

– Метров! Павлинище! Метров!

– Ну, не в Крыму же, – нерешительно попытался осклабиться хозяин.

– Не-а, – коварно заулыбалась Эмка. – Крым, он обустроенный. Там есть пансионаты, где лифт на пляж. Прямо в коренной породе, сквозь гору спускается. Вот там и душ, и…

Алекс искоса метнул на Эмку шустрый взгляд. Неужели не понимает, байбак эдакий, что над ним прикалываются. Троллят. А таки похоже. И он продолжал, с усилием натягивая на лицо мало-мальски приличную мину:

– Знаешь, от удобств бывают и неудобства. Я серьёзно. Вот едем мы из Кандалакши. Вагон суперпонтовый. Риц-вагон. Какие раньше подавались только для иностранцев и посланцев. Немцы у себя в Аммендорфе озаглавили Schlafwagen, спальный вагон, а по-нашему типичный «шлюхваген»… По коридору чемодан с колёсиками везут, на полу ковровая дорожка. Всё по отдельности европейское – чемодан как в лучших домах Филадельфии, вагон не наш и дорожка мейд ин не наше. А совместимости ни лешего! Их чемодан не вписывается в их же габарит! И дорожку тут же – в мерзкую такую гармошку. Несут чемодан на вытянутых руках, как юбилейный адрес. А весу в нём – кгм, да-с. В купе попасть нельзя. Даже с билетом. Только у проводника есть карточка-ключ. Как в загрангостиницах. Или на пароме видал, в турпоездке. Если самозахлопнулось, то всё, ку-ку. Даже если ночью в тубзик вышел. Эмка такую спёрла в личное распоряжение, – кивнул на жену, – чем поставила там всех в позу… грм… по крайней мере до Москвы. Там так и так заново экипируют. Спросил у проводника: а как вы вообще на этой чертопхайке ездите? Он в ответ – а всяко. К примеру, техпаспорт на некую железку: мол, обеспечиваются параметры до шестнадцати ниже нуля по Цельсию. Спрашиваем: а ниже? А они, фирма-то, чей техпаспорт, в ответ: а ниже ведь не бывает. Вот и молимся, говорит служивый, чтоб зимой такое счастье не досталось. Заклинит, и тогда полный… пентод. Чайник вот, изволите видеть, кипятим для граждан пассажиров в количестве три штуки. Не построено титана, у них там чай не пьют, кофейная цивилизация. И не едут по три дня в один конец. А потом мне занадобилось налево, и тут-то самое интересное. У них у первого купе и у последнего табло на светодиодах: занято или свободно. Горит «занято». Ну, подожду. Занято. Занято. Уже не терпится, подхожу ближе к удобствам – ну, вот ща, думаю, вот ща. И слышу – пршш, пфршш, ритмично так, с правильными промежутками. Просовываюсь дальше. Дверь в удобства приоткрыта! И вижу: шкет, лет так шести, со свирепым удовольствием на мордахе, давит эту самую кнопу над унитазом. Раз за разом, сосредоточенно так. И слушает, аж рот открылся. Пфрчшш! Кхрчшш!

Эмка не выдержала и... [👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2022 года,
оформите подписку или купите номер:

 

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2022 года

 

 

 

  Поделиться:     
 
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!..

Мы знаем, что вам мешает
и как это исправить!

Пробиться в издательства! Собирать донаты! Привлекать больше читателей! Получать отзывы!.. Мы знаем, что вам мешает и как это исправить!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки:
Издайте бумажную книгу со скидкой 50% на дизайн обложки!


👍 Совершенствуйся!



Отзывы о журнале «Новая Литература»:


24.01.2023

Благодарю вас за вашу полезную жизнедеятельность.

Татьяна Фомичева



13.01.2023

Очень приятно. Спасибо!



04.01.2023

У вас в журнале очень много интересных материалов. Не думала, что зависну на сайте надолго.

Любовь Шагалова



29.12.2022

Приятно иметь с Вами дело!

Евгений Духанин



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2023 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
18+. Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30.12.2021
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

донбасс . Узнайте сколько стоит поставить газ.
Поддержите «Новую Литературу»!