Нежить

Треск телефона пронзил тело электрическим током. Шестой или восьмой зуммер. Идти к аппарату нет никакого желания. После двенадцатого все же пошел. Это она, давнопрошедшая. Третий месяц, после нескольких лет расставанья, не можем никак снова встретиться. Это ненормально. А ей, наверное, дурно ничего ровным счетом не понимать. У нас с ней разница в возрастах чертова дюжина, большая не в её естественно сторону.

Нормально – радостно встречаться практически постоянно. Ненормально – вообще не встречаться, а только разговаривать по телефону или перебрасываться сообщениями. Она же женщина или девушка – двадцать шесть женских лет, непонятно вообще в какую сторону относить. На вид она и вовсе – девочка: худая, блеклая, больная, но красивая, с хорошим голосом, приятным тембром. Ничего ненужно от неё, только воображаемо видеть как она говорит.

Ей не объяснишь. Чтоб встретиться, нужно иметь средства, нужно проводить где-то время, нужно что-то делать… много чего нужно. Нужно даже забрать её куда-нибудь далеко от того места, где она есть сейчас. Но это-то осуществить невозможно. Для этого, опять же, необходимо где-то работать, как-то зарабатывать, где-то постоянно быть, с кем-то общаться… Скучно и тоскливо! И этого не делать – скучно и тоскливо. Везде – адреналиновая тоска, нежить желаний.

Правда ли, когда нет денег, нет любви или это только красивая метафора? Разве факт, что когда есть много денег, есть и много любви? Бывает, что и деньги есть и много чего есть другого, даже женщины есть, а любви нет…

– Что делаешь?

– Только собираюсь.

– Что собираешься?

– Не знаю, думаю пока…

Она долго объясняла, что нам не следует делать. Связь прервалась неожиданно. У неё кончились деньги на телефоне. Говорила что-то о наших странных отношениях. Мы как дикобразы, ей богу, никак не можем друг к другу приблизиться. Да и не хочется этого. Почему-то, очень жаль её. В современном мире, отвратительном мире, достичь простого и естественного гораздо труднее, чем чего-нибудь заоблачного.

Любви нет. Открыть утром глаза и увидеть её, плюс к этому еще и знать, что её в действительности здесь нет, мучительное сомнение в здоровом состоянии своего зрения. Она виновата в этом. Сделать пробуждение холодным, сумрачным, лишенным утреннего света, который приносит с собою первый солнечный луч, это вполне по её натуре. Почему-то вбиваю себе в голову одну и ту же мысль – нужно забыть её. Для этого должно порвать с чувствами раз и навсегда. Смысл чувств – страдание и значение: не желаю ни того, ни другого.

Для любви не нужен ближний, достаточно сентиментального вируса.

В самом деле, бывают ли вообще сентиментальные вирусы? Если бывают, то их можно вырезать вместе с чувством. Немудрено заболеть стоицизмом. Медицинская метода стоиков как метафора отчаяния и признания своей немощи может быть, наверное, полезна. Вот, что нужно было делать, дабы вылечить душу: ввести в рану скальпель, вскрыть нарыв, ампутировать, вывести излишки, назначить лечение, прописать горькое снадобье. С радостью испробовал бы на себе эти рекомендации. Есть скальпель, горькие снадобья и прочее в аптечке, но где взять душу и от чего её отрезать? Все эти: “сделать себя”, “преобразовать себя”, “повернуться к себе”, “обратиться к себе” и прочие их софизмы нелепы в высшей степени. Куда в себя? Что такое «в-себя»? Там она, которая зияет бездонною бездной. Если куда-нибудь и обращаюсь, то это находится где-то позади: уже научился смотреть за угол, не выглядывая за него.