Семён

«Ничего, – рассуждал он, набирая скорость по укатанной грунтовой дороге, – это дело поправимое. До станции всего три километра. Будет вам, дорогие гости, водка по такому случаю». На станции магазин работал круглосуточно, и там можно было купить спиртное. Ветерок обдувал ездока. Он мчался по дороге и думал, как замечательно началась его новая жизнь. Семён не подозревал, что новую жизнь начать легко, но трудно закончить старую. Его душа пела; а когда душа поёт, мы не замечаем фальши. Хорошая штука транспорт: не успел оглянуться, и перед глазами станция. Правда, товарные составы мешают пройти к магазину. И какого кляпа их тут нагнали? Беспалов заглушил мотор, слез с мотоцикла, приставил его к столбу и направился к молчаливо стоявшим составам, отделяющим его от здания станции. Он пролез под вагонами трёх составов, отоварился в магазине и двинулся назад, чтобы довести начатое дело до ума, а доведение до ума требует точного знания маршрута. И он полез под вагон первого состава. Успешно миновав два состава, он нырнул под вагон третьего. Семён уже вылезал из-под вагона последнего состава, как неожиданно над его ухом раздался оглушительный собачий лай. Он инстинктивно дёрнулся назад, стукнувшись головой обо что-то металлическое. Хмельная голова закружилась и на мгновение утратила способность воспринимать происходящее. Семён даже не услышал звон бьющегося стекла в сумке. И в этот момент вагон товарняка тронулся. Беспалов, сидя на шпалах, только видел, что колёса медленно и безразлично катятся на него. Он подумал, что его голова, получив железную оплеуху, рисует в своём больном воображении движение стоящих на месте колёс. Собака залаяла ещё громче, чувствуя своё превосходство над человеком, который вёл себя как-то странно. Сознание подсказало Семёну, что надо выбираться из-под вагона в противоположную сторону, и он медленно, слишком медленно начал движение. Он уже почти вылез. Появившийся вагонный скрежет подсказывал ему, что колёса действительно катятся на него. Осталось убрать с рельса почему-то отяжелевшие и непослушные ноги. Но этого сделать он не успел…

Что было дальше, Беспалов не помнил. Один лишь раз он пришёл в сознание и услышал, что кому-то поездом отрезало ноги. В больнице, когда Семён очнулся и узнал, что с ним произошло, он сначала не поверил, а потом долго плакал, горько и безутешно…

И осталось ему в жизни одно: влачить себя по дороге жалкого существования.