Принцип равновесия, или Дубль два

 

 

 

Проснувшись и откинув плед, Павел тяжело поднялся, выключил телевизор и ушёл на кухню. Поставил чайник, нашёл в шкафу таблетку анальгина, запил её водой прямо из-под крана и уселся на табуретку. Прислушался к стуку дождя о подоконник – ну и зима!

Один! Нахлынувшие вчерашние воспоминания с такой силой полоснули по сердцу, что аж дыхание перехватило.

От резкого звонка в дверь он вздрогнул и бросился в прихожую.

Распахнул дверь и увидел Фёдора, который поднял руку ладонью в сторону Павла, как будто защищаясь:

– Только спокойно!

Павел отвернулся и ушёл назад на кухню.

Фёдор, не раздеваясь, проследовал за ним, сел на табурет и положил на стол объёмистый свёрток.

– Что тебе? – глухо спросил Павел.

– Спокойно. Я пришёл не для оправданий или извинений. Я считаю, что я перед тобой ни в чём не виноват. Я ничего у тебя не крал.

– Только жену увёл.

– Любовь не подразумевает принадлежности одного человека другому.

– А ответственность друг за друга?

– Это так, пока любовь жива, иначе – это жертвоприношение. Ещё раз говорю, я не за этим пришёл. Вера рассказала про проблемы с лекарством для твоей мамы.

 

Павел и Фёдор дружили с детства – жили в соседних квартирах. Родители Фёдора погибли, когда ему было семь лет, и к нему переехала тётка – сестра отца. Но переехала она в основном не для того, чтобы присматривать и воспитывать племянника, а больше в надежде заполучить его большую квартиру. Воспитанием Фёдора занимались больше родители Павла.

Учились мальчишки в одном классе, потом на одном курсе в университете.

Фёдор всегда опережал Павла во всём: в учёбе, спорте, науке – и постоянно ставился родителями в пример. Казалось, что силы Фёдора не имеют предела. Если Павла родители на каникулы увозили на море, то Фёдор уезжал на север на работы, по выходным ездил по области в поисках заработка, а по ночам писал статьи, потом и диссертацию.

Результат бесконечных шабашек материализовался в новенькую «Волгу», являвшуюся нескрываемой гордостью Фёдора и объектом зависти всех окружающих.

 

– И ты решил её порадовать, уведя Веру? – спросил Павел.

– Ещё раз говорю, она сама решает, как ей жить. Она самостоятельный человек, а не существо, которое можно увести или оставить. Всё, хватит об этом. Вот это тебе, вернее, твоей маме, полностью на лекарство здесь не хватит, но больше у меня нет. – Фёдор подвинул через стол Павлу свёрток, поднялся и молча вышел.

Павел развернул газету, и по столу рассыпались пачки денег.

Он вскочил и бросился к двери, но на лестнице уже никого не было. Он вернулся в кухню и выглянул в окно.

Через двор сквозь дождь двигалась одинокая фигура Фёдора.

Первый раз за столько лет из этого двора он выходил пешком.