HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2022 г.

Оксана Семиряга

История наваждения

Обсудить

Рассказ

 

Купить в журнале за июнь 2020 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2020 года

 

На чтение потребуется 12 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 13.06.2020
Иллюстрация. Название: «Ночь Блюза». Автор: Хосе Кандия. Источник: https://collectorsgalleryandframery.com/jose-candia/

 

 

 

Григорьев застрял в пробке на Ленинском проспекте. Ну как застрял, не стоял, конечно, тупо, но ехал очень медленно. Как всегда ему звонили знакомые, малознакомые и вообще незнакомые люди и предлагали всякую чепуху: то встретиться и поговорить, то поехать на охоту, то прослушать какое-то юное дарование, а то просто жаловались на ноябрьскую погоду, гололедицу и аварии на дорогах.

Ему же ноябрь нравился, и слякоть, и пробки – тоже. Казалось, что время в них, в пробках, не разрываемое движением, сжималось до точки, приобретая даже некую материальность, потом же рассеивалось, рассекая пространство фарами машин и мокрым асфальтом. Все вместе, пространство и время существовали, как сливки, налитые в кофе. Когда Григорьев думал об этих образах, он казался себе психом, причём законченным.

Отклонив по телефону все предложения, он поехал играть в дорогой «Либерти джаз-клаб». Здесь, в полумраке, в едва заметных кольцах дыма весь вечер звучал его любимый блюз. Музыканты, сменяя друг друга на небольшой сцене, ваяли свои импровизации – пронзительно грустные, но какие-то неуловимо красивые. На кожаных диванах породистая публика курила дорогие сигары, пила виски без содовой и тихо обменивалась репликами. Под такую музыку не принято было говорить громко, о чём-то спорить и что-то провозглашать. Под такую музыку хотелось просто быть. Блюз заполнял собой пространство, вытесняя плохое настроение, дурные мысли, кожаные кресла и даже весьма качественную еду.

Григорьев знал, что это его последнее выступление в Москве. И не то чтобы он очень старался, но было какое-то настроение, когда всё получалось. Словом, он был в ударе. Его саксофон несколько раз срывал довольно дружные аплодисменты, что для пресыщенной и уточнённой публики в кожаных креслах было явлением редким. Но признание не радовало, поскольку он знал, что после удачных выступлений ему почему-то всегда становилось скучно. Словно он в музыке растворил всю свою жизненную энергию. Он снова остро чувствовал своё одиночество. В такие моменты он складывал в старый чемодан свои нехитрые пожитки, брал коробку акварели и томик пронзительно-грустных фетовских стихов, убирал в кожаный футляр саксофон и со звуками «Аdagio Di Аibioni» Fausto Рареtti, напоминавшими ему любовь размером с мир, уезжал куда глаза глядят. Глаза глядели, как правило, в Европу. Он переезжал из Лондона в Рим и из Рима в Париж, мотался по другим большим и малым городам – везде, где его знали и ждали. Он там жил в музыке. Это было единственное, что он умел делать по-настоящему хорошо.

Одиноко сидящую за столиком молодую женщину Григорьев заметил ещё во время выступления. За весь вечер к ней так никто и не подошёл. Это было странно, поскольку в такие заведения приходят, как правило, парами, и знакомства заводятся здесь очень просто. Перед женщиной стоял лишь бокал вина, её руки лежали на столе. И хотя сквозь полумрак он не мог разглядеть незнакомку, своим обликом она почему-то напомнила Григорьеву Одри Хепберн в «Римских каникулах».

После выступления он подошёл к её столику.

– Вы не возражаете? – Григорьев хотел ещё что-то сказать, но женщина его опередила, возможно, чтобы предупредить очередную мужскую банальность:

– Выпьете со мной вина? – одной улыбкой она подозвала официанта и заказала ещё красного вина, потом посмотрела на газету, которую Григорьев положил на стол, когда садился. – Александр, вы находите разговоры о политике интересными?

– Ничуть. Просто там на последней странице достоверный прогноз погоды, – и удивился, какой витиеватый путь прошла женская мысль: от вина через газету до политики.

Григорьев посмотрел на женщину. У неё было очень красивое лицо, большие глаза и ярко накрашенные губы. Нет, опредёленно он раньше её не видел. Григорьев улыбнулся:

– Мы знакомы?

– Нет. А это так важно? В утреннем выпуске «Трибюн» опять вспомнили о судебном деле Голдвин – Скотт. Помните, руководство объявившей себя банкротом фирмы противозаконно играло на бирже средствами своих акционеров. Это так похоже на Гэтсби.

Во всём, что она сказала, Григорьев мало что понял. И не потому, что не знал, кто такой Голдвин или Гэтсби, нет, просто сказанное дамой было вообще ни о чём, в нём не было содержания. И говорила она таким тоном, словно знакомы они были тысячу лет и уже обсуждали эту тему, а сейчас просто представилась возможность к ней вернуться и что-то уточнить. Он решил сымпровизировать, как в музыке.

– Говорят, внешность и биография Голдвина послужили Фицджеральду одним из источников создания образа Гэтсби.

– О нет! Боюсь, что вы ошибаетесь. Мы встречались с Гэтсби весной прошлого года. У него на вилле звучала музыка, оркестр играл тогда ещё новую вещь Тостова «Джазовая история человечества», что нашумела в Карнеги-холле, слышались клаксоны подъезжающих лимузинов, гости играли в гольф, танцевали чарльстон, пили джин и виски, которые смывали остатки здравого смысла. Тонкие талии и томные манеры ... – она внезапно перешла на английский с лёгким акцентом южанки. – Не alwаys arranged parties with music and coctails for smart set. It was something gorgeous about him, about Gatsby,s prodigality and his attemps to decorate a life with festivity. Besides, his sober prudence… В Европе он коллекционировал драгоценные камни, много охотился, занимался живописью: импрессионистические наброски ускользающего впечатления, где перспектива основывалась не на правилах геометрии, а на разложении тонов, определяющих пространство, на оптическом смешивании световых вариаций и цветов – это было так не свойственно эпохе символизма и самого Гэтсби. Он очень любил старое немое кино.

– Немое? – реплику о личной встречи с Гэтсби Григорьев пропустил, отнеся сказанное на счет шума в клубе: ему явно послышалось – такой встречи просто не могло быть! А пассаж о том, что в импрессионизме перспектива основывается не на геометрии, а на разложении тонов, показалась ему слишком сложным для разговора с незнакомой дамой.

– Немого научили говорить. Вы можете себе это представить? Внешность оказалась обманчивой, звук, голос произвели потрясение и обернулись трагедией. В кино вообще так много сюрреализма Дали. Это похоже и на вашего Введенского: «Тогда он сложил оружие и, вынув из кармана висок, выстрелил себе в голову». Это пространство, где сочетается несочетаемое и реализуется семантика возможных миров, – в этот момент она небрежно стерла ладонью помаду с губ. – Меня зовут Ада. На самом деле, я не люблю краситься, – это единственное, что я не люблю. Вот почему-то люблю набоковскую «Машеньку», ванильный флирт на фоне персикового неба, Венецию в вине, улыбку нежности на зацелованных губах и пуншевую дымку в волосах, и вообще все это миндально-молочное счастье, – она вдруг улыбнулась. – Вы почти нахмурились. Вы находите метафорическую речь непонятной?

– Нахожу ли я? Это вопрос не ко мне, – он только сейчас подумал, что, в самом деле, её последняя фраза была слишком образна для разговорного языка. И потом эта манера перескакивать с одной тему на другую. – И почему Введенский «ваш»? – заступился Григорьев за поэта. – Он – наш, и ваш тоже, если вы не возражаете. Что касается счастья, то я знаю, что счастье может быть только без какого-либо определения-прилагательного, оно главное и не требует зависимости от себя. Оно само по себе. Венеция давно уже в воде, а ванильным бывает исключительно мороженое. Сейчас принято говорить, употребляя слова в их прямом лексическом значении. Вы, извините, немного заблудились.

– И вы, наверное, не любите импрессионистов? – она даже не обратила внимания на его укол. Словно ей было совершенно безразлично, что он отвечал.

– Угадали. Не люблю. – Григорьев безуспешно пытался поймать нить разговора. Красивая женщина и умная – это уже перебор! – У меня вообще сложные отношения с живописью. В Ван Гоге я не признаю великого гения, мне не нравятся его безумное развёртывание формы и цвета, нервная и напряжённая кисть. Как-то Гоген сказал, что когда он идёт в своих сабо, то слышит звук, глухую, матовую и мощную тональность которого он настойчиво ищет в живописи. Понимаете, я этого не слышу в картинах. Для меня мир существует, пока он звучит, голосит, шепчет, напевает, мурлычет. Я не люблю живопись, потому что она не звучит. Хотя я таскаю всюду краски и кисти. Странно, правда?

– Почему странно? – спросила Ада, с любопытством поглядывая на Григорьева. Так глядят, когда сказанное собеседником приятно удивляет. – В жизни всякое бывает.

– Может быть, я надеюсь услышать музыку в себе, другую музыку, не ту, которую я играю и иногда сочиняю... Мне трудно выразить словами, что я имею в виду. А потом есть какая-то странность в восхищении творениями сумасшедших. Вы не согласны? Моцарт бился в конвульсиях, тот же Ван Гог отрезал себе ухо бритвой и написал свой портрет без уха, Микеланджело писал свой «Суд», лёжа на спине на подмостках, и краска капала ему на лицо. Может, мне тоже отрезать себе уши, и тогда я услышу звучащую живопись, подобно Демокриту, который ослепил себя, чтобы лучше видеть. Я знаю точно, что поистине гениальный человек – человек сумасшедший и нищий. Когда я стал сочинять музыку, то понял, что схожу с ума, и я почти перестал это делать, я просто её играю. Да, я её просто играю, – повторил Григорьев, как бы убеждая себя в том, что играет действительно он, а не кто-то другой.

Потом он вытащил сигарету и, не спрашивая у присутствующей дамы разрешения, закурил. Ему абсолютно было не понятно, почему это он разоткровенничался с этой незнакомой женщиной, которая раздражала своей манерой говорить обо всём какими-то кусками, но притягивала тем, что эти куски так ловко совмещала, что они обретали какую-то глубокую мысль. И становилось даже интересно: а что она скажет в следующую минуту? Она так легко и непринуждённо оперировала именами великих, словно они были её лучшими друзьями и каждый вечер заходили к ней на огонёк. Ни с одной другой женщиной Григорьев не вёл столь странного разговора и одновременно не был столь откровенным, как сейчас. И имя её – Ада – было тоже странным, набоковским. Вообще всё было довольно странно: этот ноябрьский вечер, их встреча, реплики, которые были пронизаны культурными ассоциациями прошлых веков, его накатывающееся минорное настроение и этот уютный джаз-клуб. У него был свой взгляд на мир, у нее – свой, и знакомы они были от силы полчаса, и людьми были, по всей видимости, совершенно разными, но, несмотря на все эти странности и несуразности, он вдруг почувствовал сильное влечение к этой женщине. И был уверен, что такое же чувство она испытывает к нему. Это было движение друг другу навстречу по известной одному Провидению колее.

Он ни разу не взглянул на её ноги и грудь. Что тоже было странным – а как же ещё оценить женщину? Он даже не представлял, что делать дальше. Это было некое наваждение, которое наслоилось на его настроение. Ему вдруг захотелось пригласить её бежать с ним по пшеничному полю к горизонту, царапая ноги о жёсткие колосья, провести с ним ночь или всю жизнь, признаваться в любви не по телефону и без слов, ибо при произнесении слова, как это часто бывает, теряют свой первозданный смысл... [...]

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Внимание! Перед вами сокращённая версия текста. Чтобы прочитать в полном объёме этот и все остальные тексты, опубликованные в журнале «Новая Литература» в июне 2020 года, предлагаем вам поддержать наш проект:

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июнь 2020 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июня 2020 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Акция на подписку до 1 июня

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.




Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2022 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за март 2022 года

 

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2022 года

 

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?
Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!