Железная цепь со строгим ошейником

 

 

Из служебной книжки участкового уполномоченного
отдела милиции N 2 г Вологды л-та Егорушкина


Толик и книжки его матери

 

"С Толиком я познакомился ночью на улице. Мы были нетрезвы и разговорчивы. Я дал ему свой телефон. Как-то вечером он мне позвонил и предложил двухтомник Бродского за бесценок. Я, конечно, согласился. Прибежал по указанному адресу. Вы видели дом Толика? двухэтажный перекошенный дом с нависшим над землей балконом. На этом балконе, грозившем рухнуть, стоял Толик – лысый, маленький, очень смешной.

– Ты что, пьян? – приветствовал я его.

– Да. Заходи.

Я с трудом открыл тяжелую грязную дверь и зашел, в полумраке поднялся на второй этаж. В большой комнате, имевшей форму призмы, среди пустых перевернутых шкафов, на пыльном полу сидел Толик и глупо улыбался.

– Принес? – спросил он.

– Что? – спросил я, робко оглядываясь.

– Деньги!

Я протянул Толику двадцатку. Он немедленно принялся колотить кулаком по полу. Тут же прибежали какие-то бабки и продали Толику бутылку самогона. Я слегка оцепенел, но все же спросил:

– Толик, а где Бродский?

– Вот, – ответил Толик и достал из старинного чемодана толстенную книгу в бархатном переплете бордового цвета. Естественно, это не был Бродский, это был каталог. Мелким почерком в нем были записаны все мыслимые книги Земли! Все книги! Всей Земли! На всех языках...

– Здесь нет только пергаментов и рукописей в свитках. Ну и само собой – того, что уничтожено – чего нет вообще, – раздался голос Толика.

– Господи! Что это?

– Это каталог книжек моей матери. Есть еще деньги?

Я протянул Толику двадцатку. Он стал колотить лбом об пол, прибегали бабки...Раза три-четыре...

Я очнулся в вытрезвителе.

Вечером мне позвонил Толик.

– Ты по-испански читаешь? – спросил он.

– Нет, а что?

– Плохо, раз не читаешь. Ну, тогда на русском покупай у меня Борхеса. Пять книжек за двадцатку.

Я достал из заначки все деньги и побежал к Толику. Он постучал рваным ботинком по полу. Прибегали бабки...

– Где Борхес? – строго спросил я.

– Вот, – ответил Толик и достал из-под дивана каталог книжек его матери, огромную книгу в бархатном переплете бордового цвета.

– Толик, Толик! Подожди! – запротестовал я. – А где твоя мать? А где все эти книги?

– Мама умерла, а книжек пока нет, – ответил Толик, глупо улыбнулся и принялся прихлебывать из щербатой чашки самогон.

– Что значит – пока?!

Толик не отвечал и зверски колотил ботинком по полу. Прибегали бабки, приносили самогон...

Я очнулся в вытрезвителе...

Вечером позвонил Толик и сказал:

– Покупай за двадцатку...

– Эй! Подожди! – заорал я в трубку. – Какого черта? Что вообще происходит?

– Покупай за двадцатку Беркли, но учти – на латыни.

Я прибежал к Толику и снова заорал:

– Вот! Вот последняя двадцатка! Где Бродский? Где Борхес? Где все это?! Беркли – где?

– Потише, – сказал Толик, глупо улыбаясь, и подал каталог книжек его матери. И опрокинул пустой стеллаж на пол. Прибежали бабки...

Мы пропили все из моей квартиры. Осталась только кровать со сломанной ножкой. Через неделю я очнулся. Толик не звонил. Мы и телефон, и телефонные провода пропили. Просто пришла милиция, меня забрали и вот я здесь..."

– Бред какой-то, – сказал следователь, прочитав.

– Возможно. Я вас понимаю. Сам когда-то был ментом, – слабым голосом произнес я. – Но ведь все так и было.

– Ладно, подпишись под каждым листом и иди.

– Подождите. А Толик где?

– Пить надо меньше. Толик твой под поезд бросился.

– Господи, дак он что – мертв?

– И очень даже сильно. Еле от рельсов отскребли. Видимо, белая горячка. Иди домой.

 

И я пошел домой. Там я упал на уцелевшую кровать и так лежал три дня. Без воды (мы и сантехнику всю пропили), без еды, без сна. Лежал, пока ко мне не стали колотиться в дверь и кричать:

– Открывай! Мы знаем, что ты здесь.

Я добрался до двери и открыл. На пороге стояли два мужчины в синей форме.

– Вы кто?

– Я начальник вокзала, – ответил один. – А это – начальник почты. На твое имя пришло семь товарных составов. Быстро распишись и забирай их на фиг! Они движению мешают.

– А что в них?

– Книги всякие.

– Книги?

Сознание мое помутилось. Все книги Земли – теперь мои! Все. На всех языках. Кроме, конечно, пергаментов и рукописей в свитках. Ну, и само собой тех, что уничтожены и тех, которых вообще нет...

Что касается Толика, то он, бросился под один из поездов, шедших на мое имя. Несмотря ни на что, он сейчас в Раю, а там ведь не нужны книжки. Разве что каталог его матери в бархатном переплете бордового цвета.