Сто лопат

 

 

 

Я маленький мальчик. Татарин.

Я не знаю, что такое татарин. Папа мне сказал:

– Наиль, запомни, ты татарин… Мы все татары… Я татарин, твоя мама татарин, твоя брат и сестра татарин, и даже тётя Роза, которая приходит в воскресенье за селедкой, тоже татарин… А особенно татарин твой дедушка Малик…

Дедушку я не любил. Не то, чтобы не любил. Я его боялся…

Дедушка был маленький, как его имя, и у него был только один глаз. Еще у него была лошадь и повозка. По воскресеньям он ездил по городу и кричал:

«Шара-бара!!! Шара-бара!!!»…

Это значило, что он собирает старые вещи. Дети крали из дома любые вещи родителей, какие попадались под руку, и тащили к нему на повозку. Дедушка внимательно смотрел на вещи строгим глазом и, в зависимости оттого, что решал глаз, выдавал детям из деревянного ящичка, на котором сидел, сладкую тянучку или шарик на резинке.

Если вещь была очень хорошая или новая, дедушка давал и тянучку и шарик…

Где он брал эти тянучки и шарики?! Никто не знал. В магазинах их не продавали…

Друзья мне завидовали.

– Ты, наверное, гад, каждый день тянучки ешь? – говорили они.

– Нет, – отвечал я правду, – дедушка дает мне только подзатыльники.

Мне не верили и завидовали. Почему-то это было приятно.

Дедушка приходил к нам один раз в неделю по субботам, и первым делом давал мне и брату по подзатыльнику.

– Сын, – спрашивал он у отца, – когда ты в последний раз порол детей?

– Вчера!.. Вчера, после обеда, как раз порол… – быстро отвечала мама, – два раза. Один раз под виноградом, чтобы не ели зелёный, а другой раз в курятнике, чтобы…

– Врешь, невестка! – не верил дед. – Как можно пороть под виноградом или в курятнике? Там как следует не размахнёшься… Бог сказал: «Если детей своих не бьёшь, значит, их не любишь!»…

– Это он Вам сам сказал? – уточняла мама.

– Не дерзи, женщина! – отрезал дед. – Я тебе дал хорошего мужа, потому что порол его каждую субботу! И не потому, что он ел зелёный виноград, а потому что так положено!.. Чтобы помнил правила!..

– Какие правила?

– Какие надо!

– Плов остынет, – говорил отец.– Пошли в дом. После обеда попорем обоих. Поможешь, отец?

– А как же! – отвечал дедушка и молился.

Молиться – это значит закрыть глаза, поднять голову кверху, быстро-быстро пошевелить губами, провести руками по лицу, как будто моешься, и сказать «Омин»…

– Омин! – говорил дедушка. – Обед, татары…

– Омин! – говорили мы и проводили руками по лицу.

Дедушка ел много. Я думаю, чтобы не готовить дома и чтобы в животе на больше жизни хватило еды. От этого сразу, когда кончался плов, он засыпал прямо за столом. Мама делала – «Тс-с-с-с-с!» и отправляла нас со старшим братом делать уроки…

Дедушка просыпался через пятнадцать минут.

– Сын! – кричал он. – Чем пороть будем – ремнем или хворостиной?

– Ремнем, – отвечал папа, – только в следующий раз. Мы тебя не дождались… Я посадил их за уроки …

– Ладно, – говорил дедушка. – Уроки ещё хуже. Проводи меня.

И уходил…