Песни Сатья-Юги

* * *

А попробуй сорви
Тот каштановый локон,
Что сплетает огни
В волосах Каллиопы.
 
Меж листвы и ветвей
Не писалось, не пелось,
У природы стройней
Поэтический эрос.
 
И безумию – да! –
Все глаголы подвластны.
Проколов небеса
Свет пролитый per astra
Закипает без слов.
Медноглазостью ночи
Совершит ремесло.
 
По земле многоточат
дожди.

* * *

Ты видишь как ёжится Солнце в углу
И катятся головы с трона,
Где наших полков, где архангелов труб
Звенящие медь 
                и глаголы.

Бумажных царей 
                предпоследняя рать
Колышется в такт с ковылями.
Ты рыбой об лёд не хотел умирать,
И жить в синеве
                окаянной

Кромешных минут и прожорливых ног
Сверкающих храмов империй.
И скалится запад, и проклят восток,
И мера деления –
                север.

Кофе со снегом

В лапах огромной медведицы 
Кровь одичалой кормилицы.
Ляг ко мне в снег – перемелются
Буквы в созвездьи кириллицы.
  
Грудь перекрёстков стреножили
Вкус января, запах праздника.
Ляг на крыло - станем воздухом,
Пьяными гроздьями азбуки,

Кофе со снегом… Зеркальными
Будут глаголы беззвучные.
Ляг ко мне в слог переплавленной
Наглостью рук необузданных.

* * *

бог из пробирки

в пустыне поминки

кита

море щекочет

русалку до ночи

и та



бьёт плавниками

солёные камни

и гладь

хочется рыбой

но был бы тот выбор

как знать



бог из пробирки 

моллюски гнут спинки 

в спираль

в небе осадок

стихи для касаток

не жаль

Буковки

Буковки выльются
Крупные с малыми,
Пальцы в кириллице –
Руки дырявые. 

Рифмами стали мы –
Азбуки крошево.
Мысли отравлены,
Слоги взъерошены.

Детище бреда. Нет.
Времени детище.
Кляксы победные
Пенятся где ещё?

Бой с пуповиною.
Что-то рассыпалось:
Строфы чернильные,
Знаки и клинопись.

* * *

Это будет столетья назад,
Это будет в мерцающем прошлом:
Мы лежим под водою
                нас "снят"
Великаны соткавшие почву.

Они могут вращать зеркала
По спирали и против теченья,
Мы лежим под водою
                из сна - 
Плавниковые переплетенья.

Бесконечно искать ойкумен
Позабывши углы Атлантиды,
Да,
     мы можем рождаться из пен,
Среди стен
                из планктона и мидий.
 
И клянусь океаном, я слеп,
Но влеком за твоей чешуею,
Мы лежим под волною -
                нас нет,
Между бликов на теле прибоя.

* * *

О чем поёт Элефантина,
О том молчит застывший Нил. 
Эпохи стоптанные в глину
И стрекозы прозрачность крыл.

Среди людей и насекомых,
На сотню разных голосов
Я где-то, в позе эмбриона
Под одеялами песков.

А за барханами – барханы
И тростниковые поля,
И храмы вновь сменяют храмы,
И Солнце плавится в морях.

Всё начинается в пустыне,
В кувшине сваренных чернил.
О чем поет Элефантина,
О том молчит застывший Нил.

Бумажное

Могут показаться ли 
Людям - аппликациям 
Клеенные рожицы 
Скорченные в мир?
Вырезают сетуя, 
Головы офсетные 
Ломанные ножницы 
Свернутых квартир.

Убежали, 
                  замерли 
Люди - оригами ли
В облака бумажные,
Клетчатый закат.
Царства из папируса
Исчезают, 
                  движутся,
Скомканные граждане
Гнутся наугад.

* * *

Гадать по крыльям певчих птиц,
Что пыль в лицо – священнодейство.
Из писем, вверх лежащих текстом – 
Ты – шелест вырванных страниц.

Чернильный блеск нетопырей,
Над пламенеющей бумагой,
По ком скребут дубы корягой,
Давя из крон вино теней.

Недолго плыть вверх по воде,
Ты – кровь на черном полотне,
Вовнутрь свет звезды приречной.

Вальяжно время движет вспять,
Безмолвных лун седую прядь
Под головой пятиконечной.