Нерублевские судьбы

Одно время помогал Слава французским и швейцарским специалистам, устанавливавшим новые печатные станки, называвшиеся «Манны». Эти станки высотой в два этажа работали по новейшим ускоренным технологиям.

Жили иностранные специалисты в номерах лучшей гостиницы города на правах почетных гостей, ели в ресторане за счет предприятия. Полноватый француз с золотой цепочкой на шее, проживавший с семьей под Парижем, в районе Орли, объездил с миссией установки новейшего полиграфического оборудования едва ли не все континенты. В России его больше всего интересовали икра и переводчица, аппетитная девица лет двадцати пяти, преподававшая на местном инязе. Она не только помогала ему в работе, но и водила его с экскурсиями по нашему древнему городу. Насколько далеко зашли их отношения, придумывать ничего не будем. Но французские духи и колготки он ей привозил.

Швейцарцы были ребятами шустрыми, говорили как минимум на четырех языках и любили застолья с обильным потреблением хороших вин и пива. Однажды у них из каптерки пропал дефицитный инструментарий, без которого они не могли продолжать работу. Они бурно возмущались насчет нравов этой дикой страны, но милиция на удивление быстро выявила злоумышленников и вернула владельцам их ценное имущество. Отработав, иностранцы уезжали в свои страны, где жили в собственных домах в завидных условиях полного комфорта и изобилия. Иногда они забирали с собой в качестве жен русских девушек, весьма охотно отправлявшихся на ПМЖ за границу подальше от нашего бардака, безденежья и вечного дефицита.

Впрочем, пора нам вернуться к основной цели нашего повествования: форменному цеху. Работало в нем в то время человек двести, что значительно уступало по численности цехам печатному и переплетному. Рабочий день начинался с семи утра: наборщицы усердно молотили на своих машинках, в макетном торопились срочно составить макеты печатных листов, мастера спешили на планерку к начальнику цеха, наладчики направлялись устранять очередную неполадку. В хвосте у них плелся механик цеха, который закончил московский полиграфический, однако ему нельзя было доверить даже вбить гвоздь в стену, и он лишь наблюдал за работой своих подчиненных, стоя рядом, как ненужная декорация. Печатники несли на проверку строгим корректорам отпечатанные листы, на ретуши подрисовали картинки... Тогда еще не было компьютеров, и все делалось в основном вручную.