Нерублевские судьбы

Итак, он, наконец, покинул гостеприимную лечебницу и вернулся к Славе. Однако Слава сообщил ему далеко не радостную новость: он эмигрирует в Израиль. Андрей немного подумал, потом весь вечер штопал свою прохудившуюся старую одежонку, а утром объявил о том, что поедет в Москву к своей старой сожительнице. «Она меня любит, помнит и обязательно примет,» – сказал он Славе. Слава с сомнением хмыкнул, но денег на дорогу дал и проводил до трамвайной остановки.

Приехав в Москву, Андрей тут же отправился по адресу Жени (так звали его москвичку). Однако дверь ему открыла совершенно незнакомая женщина, которая сообщила, что родители Жени квартиру разменяли, сама Женя теперь живет с мужем и маленьким сыном где-то в районе Чертанова. Андрей буквально остолбенел: у него в голове не укладывалось, что у Жени мог появиться другой мужчина. Он молча развернулся и направился, куда глаза глядят. Он шел по огромному, совершенно чужому ему городу, чувствуя себя муравьем, попавшим в чужой муравейник. Пару ночей он провел на вокзале, после чего решил вернуться в город, который покинул перед этим.

Однако, вернувшись назад, он уже не застал Славу: того уносил скорый Москва – Будапешт, а на его квартире жили другие люди. Андрей метнулся к одним знакомым, к другим. Но нигде и никому он не был нужен. Теперь и здесь он почувствовал себя совершенно чужим. Нестерпимо болела голова от голода и желания приять наркоту. Он ощутил смертельную тоску. Ему захотелось завыть волком, несмотря на ярко светящее летнее солнце и веселые лица проходящих людей. Он не видел никакого выхода. И тогда он решился. Увидев трамвай, подходивший к остановке, он бросился под него. И хотя кондуктор успела в последнюю секунду притормозить, трамвай все же наехал на него, пропоров живот почти до самого позвоночника.

Так завершил свои дни беззаботный и веселый Андрей, не сумевший найти свое место в этой жизни, прожив ее вхолостую и не оставив о себе доброй памяти, за исключением того, что был он человеком в общем-то неплохим, но пустым и незаконно занимал чье-то место на этом свете.