Нерублевские судьбы

Вообще-то настоящим библиофилом был его брат. Звали того Натан. В отличие от брата он не стал менять свое исконное имя и гордо пронес его через всю жизнь. Лет до сорока он проработал на заводе холодильников, был отличным работником и бригадиром. Но после того как в его кровь вселился фреон, он получил пожизненную группу инвалидности и осел дома. Жил он в доме, который был построен еще до революции и стоял на главной улице города. Поэтому все основные книжные точки были под боком. И Натан увлекся вполне легальной книжной спекуляцией. И весьма неплохо преуспел на этом поприще. Иметь машину по тем временам считалось признаком достатка. А она у него была. Впоследствии с подачи брата приобрел транспортное средство и Слава. По молодости они иногда чудили: для того, чтобы справить малую нужду, они ехали в любимое место отдыха местных жителей, километрах в пятнадцати от города, адекватное московскому Серебряному Бору.

Постоянной головной болью Натана была его жена, преподававшая в одной из школ. Всему городу была известна ее непреодолимая тяга к противоположному полу. Так что, за исключением Славы, пожалуй, все знакомые и друзья семьи переспали с ней. Слава не раз говорил об этом брату, но тот по природе своей был однолюб и никогда не изменял своей жене, хотя был красив той особой, не поддающейся описанию красотой, характерной для породистых мужчин и весьма ценимой женским полом. Не раз в молодые и более поздние годы Слава звал его в компании, но он упорно отказывался: «Мне ребенка нужно забрать из детского сада... Меня жена ждет..»

Натан махнул рукой на все художества своей половины и молча терпел ее присутствие. А в один прекрасный день она прославилась на страницах местной печати, оказав в нетрезвом виде сопротивление стражам порядка. Ведь, как известно, наша доблестная милиция строго следит за тем, чтобы граждане были спокойны, правда, еще больше она печется о своем собственном спокойствии и достатке. В итоге жена была с позором изгнана из школы с волчьим билетом и впала в состояние постоянной депрессии.

Гордостью Натана был его сын. Тот, закончив восемь классов, подал документы в музыкальное училище. Причем он не учился в музыкальной школы, не знал нотной грамоты, однако обладал абсолютным слухом. Ко всеобщему удивлению он был принят. После окончания училища он стал играть в ансамбле, который выступал в основном по кабакам и свадьбам. Женился он рано и по любви на кассирше из магазина на рыночной площади. Пошел он, видимо, в отца и был однолюбом. На заре перестройки, когда понемногу стали открываться шлюзы свободного плавания, сын с женой подали заявление на выезд на родину предков. И вскоре уже обосновались на земле обетованной, наслаждаясь райской жизнью на солнечных пляжах вновь обретенной родины. Сын нашел себя в сфере тамошнего шоу-бизнеса и занял еще свободную нишу русскоязычных музыкантов. Отец с гордостью демонстрировал всем его фотографии в обнимку с Глузским, Хазановым, Козаковым...

Годы и болезни подточили, в конце концов, здоровье Натана, и он, несмотря на свое желание умереть в России, отбыл на ПМЖ к сыну, захватив и свою дражайшую половину. Говорят, там и нашла успокоение его душа...