Поздний дождь

 

(из опыта самопознания)

 

 

 

 

Христос сказал: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Иоан.8:32).

Сколько существуют люди, столько и проблемы у них со свободой. Сколько умов изнуряли себя, сколько бумаги изведено, сколько крови пролито, сколько зла пришло в мир во имя одного – свободы.

В сотворенном мире не может быть абсолютной свободы. Тварь несвободна уже потому, что она тварь, вызвана к бытию не своей волей. Ее свобода – производная от абсолютной свободы Творца. Максимально доступная свобода для твари – уподобление Творцу.

Нужно различать свободу духовную и социальную. Последняя для христианина не является объектом внимания и тем более вмешательства. Есть господа и рабы, есть богатые и нищие, есть начальники и подчиненные, так было и будет. Говорить можно об их личных взаимоотношениях. («Рабы, повинуйтесь господам…», «И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость…» – Еф.6:1-9, «Продавайте имения ваши и давайте милостыню…» – Лука.12:33, «Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прощения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и всех начальствующих…» – 1Тим.2:1-2, и пр., и пр., все Евангелие об этом.)

Христос говорит о духовной свободе, которая одна только и делает человека истинно свободным. Родившись от Бога и освободившись от власти греха, человек из подневольного «раба Божия» вырастает в привилегированного «сына Божьего» («Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившись, во Христа облеклись» – Гал.3:26-27, «Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий чрез Иисуса Христа» – Гал.4:7) и в этом качестве получает освобождение от власти не просто греха в узком смысле, но и освобождение от власти всего материального – в перспективе буквальное.

«Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим.8:22-23).

Верующие люди самые свободные, потому что они неподвластны страстям этого мира. Они в любом физическом положении остаются свободными. Потому-то так безразличны они к вопросам социального устройства и переустройства.

Русский религиозный философ С.Франк писал: «Все человеческие права вытекают в конечном счете – прямо или косвенно – из одного-единственного «прирожденного» ему права: из права требовать, чтобы ему была дана возможность исполнять его обязанность».

Не могу представить себе христианина, «требующего» дать ему «возможность» вручить свою жизнь Христу, в чем и заключается главная человеческая «обязанность» (даже и по С. Франку).

Социальной свободы может быть слишком много.

Демократия в ее самых развитых западных образцах как будто бы обеспечивает суверенность прав личности, свободу их реализации. Но при этом неизбежно разрастается, выпячивается, все подминает под себя реализация таких прав, которые обеспечивают удовлетворение бесконечно растущих материальных потребностей и прихотей. От этого никуда не деться, из самой греховной природы нашего земного тела это проистекает. Хиреет, вянет та часть нашей природы, что должна принадлежать Богу. Все закономерно: инспирированная сатаной борьба за свободу от власти Бога не может не привести в рабство к сатане, к «маммоне».

Меня поражает лицемерие (или недомыслие?) политиков-демократов, журналистов – борцов за «свободу слова», да и многих как будто серьезных социологов, психологов, демонстрирующих озабоченность ростом в обществе бездушия, аморализма, насилия и при этом вдохновенно исповедующих и насаждающих «идеалы свободы и демократии». А чего вы ждете, ломая преграды для разжигания и удовлетворения любых желаний, страстей, инстинктов?..

Такой как будто парадокс получается: духовной свободы там больше, где меньше социальной. Издавна запомнились мне чьи-то точные строчки:

Решетка ржавая, спасибо,

Спасибо, старая тюрьма.

Такую волю дать могли мне

Один лишь посох да сума.

«Свободен, свободен, наконец-то свободен» – эта надпись на могиле негра-баптиста Мартина Лютера Кинга в Америке не просто красивая фраза. В ней смысл глубже, чем тот, что вкладывали борцы за гражданские права негров.