Поздний дождь

Одурманенный европейским «свободомыслием», П.Чаадаев когда-то такой увидел свою родину:

«Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества не для нас. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его. Мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих; ничем не содействовали прогрессу человеческого разума и исказили все, что нам досталось от этого прогресса. С первой минуты нашего общественного существования мы ничего не сделали для общего блага людей; ни одна полезная мысль не родилась на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не вышла из нашей среды. Мы не дали себе труда ничего выдумать сами, а из того, что выдумали другие, мы перенимали только обманчивую внешность и бесполезную роскошь».

Ему бы задуматься о том, что несет миру и человеку «прогресс человеческого разума», и восхититься нравственной глубиной и чуткостью русского народа, бессознательно отвергающего ведущий к гибели «общий закон человечества». Но, видно, время еще не пришло. Правда, как честный философ, Чаадаев уже тогда не мог не догадаться, что мы «существуем как бы для того, чтобы дать какой-нибудь урок человечеству».

Я не идеализирую мой народ. Много в нем пороков, несуразностей, бестолковщины; может быть, больше, чем у других народов. Но я вижу, что все наши нелепости и пороки – это результат напряженного, беспокойного состояния духа, без чего и к святости не приблизишься.