Солнца не надо, или Материалы для ненаписанного романа

Весна идет, оживает природа, но наведалась в отделение и смерть. Шрамов слышал: и раньше бывали случаи, что умирали в отделении – от белочки, от кровоизлияний, от каких-то других последствий запоев. Но вот и первая смерть при нем, только не поймешь от чего.

Поздним вечером, когда многие уже засыпали, в отделение втащили носилки с доходягой. Помогал и Шрамов – как член зондеркоманды. Еще в санпропускнике и на лестнице, мучаясь с неудобными тяжелыми носилками, Шрамов по злым лицам и репликам дежурных врачей и сестер догадывался, что не к месту и не ко времени им этот больной, чуть ли не насильно всучили его им. Потом и вправду выяснилось: этого алкаша (или не алкаша?), на последнем издыхании от туберкулеза, отхаркивающего куски легких и уже невменяемого, милиция возила по всем больницам города, но его нигде не принимали – безнадежен, а зачем лишняя смерть в статистике. Ну и впихнули в наркологию – умирать под видом белогорячечника. И понимай как знаешь, от чего он умер, а умер он к утру.

Опять собирали зондеркоманду – выносить труп в морг. Все отбрыкивались – кому приятно иметь дело с трупом, но согласился Кушнир.

– Надо посмотреть, – сказал он, – нету у него золотых зубов? Если что – повыдергивать, в морге все равно выдернут…

Потом нашлись еще охотники – за увольнение. Все почему-то были уверены, что умер бедняга не от туберкулеза, не от горячки, а постарались менты – отбили внутренности и сплавили умирать в больницу, чтоб следы запутать, чистенькими выкрутиться. Кто-то вроде успел рассмотреть у него и синяки на теле, как от побоев. Как бы там ни было, дело темное, думал Шрамов. Никому не нужным оказался покойник, ни родственников, ни друзей, в морг сволокли – и конец, забыли.