Моя мать – шлюха из городка N

Трудности, испытываемые мною в школе, не прошли для меня даром. Перейдя в шестой класс, я уже из рук вон плохо училась, частенько прогуливала уроки. Учителя жаловались, мама награждала оплеухами, когда у неё находилась для меня свободная минутка, ну а я делала вид, что испугалась. На этом дело и кончалось. А в это время в стране полным ходом шла перестройка. Не знаю, что от неё получил народ нужного и хорошего, но то, что прилавки в магазинах опустели, заводы и фабрики позакрывались, и многие сидели без работы, являлось чётким и горьким фактом, попахивающим маминым невкусным и пересоленным супом. Мне уже стукнуло тогда тринадцать лет. Соседки, не удержавшись, иногда говорили маме:

– Асия, дочка-то у тебя как две капли воды на отца своего покойного похожа. Красавицей стала.

Но услышав в мой адрес похвалы, мама всегда с недовольным видом пожимала плечами и отвечала:

– Зачем мне её красота, если ума не найти в её башке ни на грош?

В последнее время у нее было очень скверное настроение. Она работала в одной конторе, получая мизерные гроши, называемые зарплатой, и то, с обычным в то время запозданием длиной в несколько месяцев. Всё, что в доме было ценного, мы уже продали и проели. Мама даже гардероб свой распродала, и золото, оставшееся от лучших её времен, также ушло на продукты. Мы перебивались, как могли, но жизнь день ото дня становилась все труднее и труднее. В один прекрасный день мы с сестрой не нашли дома ни крошки сухого хлеба. Бабушка наша жила на одну нищенскую пенсию, и надеяться на неё было и стыдно и бесполезно. Я уже была довольно взрослой и понимала, что мама лишилась основного своего заработка. С годами она ещё больше подурнела, и число её любовников резко сократилось до нуля. До этих пор я старалась не думать о том, плохо ли или хорошо поступает она, продавая своё тело и соглашаясь на роль дешёвой содержанки. А теперь мне было её нестерпимо жаль. Ведь все эти жертвы и унижения она терпела ради нас. Чтобы мы были всегда сытыми, хорошо и чисто одетыми, повторяла я мысленно одну из любимых и часто употребляемых мамой мне в назидание фраз, и начинала молча и неуклюже ластиться к ней, пытаясь хоть этим жестом отблагодарить её за всё, что она для нас сделала. Отношение к проявлению подобных сентиментальностей в нашей семье было, мягко говоря, плохим. Мама от меня сразу грубо отстранялась.

– Будет теперь, как ненормальная, лезть на меня! Как будто у меня других проблем мало! Иди лучше комнату прибери! И помоги сестре с математикой!

Я заливалась краской стыда и, тихо огрызнувшись, убегала. Не очень-то приятно вместо ответных ласок получать взамен обидные укоры.