Наследник проклятого трона

 

Lənətlənmiş taxtın varisi

 

Heir of the cursed throne

 

 

 

 

Слуги крепко держали убийцу-рабыню. Сперва она пыталась избежать наказания, и всю вину за смерть Нудхар бессовестно свалила на разных людей, от поваренка на кухне до стражи, несших в этот день караул у дворцовых ворот. Но ей никто не поверил. Закия плакала и божилась, что она не виновата. Тогда Утруджа велела слугам обыскать ее и злополучный яд обнаружился в складках одежд рабыни. Она не успела от него вовремя избавиться, застанутая врасплох на месте своего преступления. Больше не слушая рабыню, дочь Ашинаса велела слугам налить вина в кубок Нудхар и собственноручно высыпав туда весь остаток яда, протянула его Закии и приказала выпить его до дна. До сих пор не изгладились из памяти Утруджи слова Закии, корчившейся у ее ног в предсмертных судорогах.

– Это я тогда тайком провела сына Афшина в купальню! И это я подговорила его взять тебя силой! Я сказала этому дурачку, что ты жаждешь от мужчины грубых ласк, и он поступил так потому, что хотел угодить тебе! И знаешь что, бесценная моя госпожа? Ты всегда говорила, что сможешь управлять своей судьбой! Ха-ха! Но не ты, а я делала с тобой и твоей проклятой судьбой все, что хотела! – извергая дьявольский смех сквозь кровь, брызнувшую потоком из ее горла, проговорила Закия из последних сил и, с трудом приподняв свою голову, она с ненавистью посмотрела на Утруджу. А та не могла и пошевелиться от ужаса и горя.

– И ты родишь… да, ты родишь своего ублюдка, потому что я этого хотела! Он всегда будет стоять между тобой и твоим возлюбленным Дивдадом. О, и не забывай, что твоя печаль веселила меня, твои разочарования веселили меня, и что ты тоже, как и я, не будешь любима! Как бы ты ни была красива, умна и богата, ты не будешь любима им!...

Утруджа еле держалась на ногах, ее всю трясло.

– О несчастная, скажи лучше, почему ты убила бедную Нудхар? В чем она провинилась перед тобой? И чем я заслужила твою ненависть? Я всегда любила тебя!

Закия испустила дух со злобной ухмылкой на окровавленных устах, глядя прямо в глаза своей госпожи, но так и не ответив на ее вопросы.

Утруджа очнулась от печальных дум и взглянула сквозь слезы на ребенка, жадно сосавшего грудь своей новоиспеченной кормилицы. Смотрела, сама того не замечая, с жалостью.

В день рождения сына Утруджи в столице халифата Самарре произошло еще одно событие, правда, радостным оно оказалось не для всех, а лишь для врагов Хейдара ибн Кавуса, ибо в это чудесное майское утро 840 года он навсегда покинул этот мир. Казнить его халиф и его приспешники не решились, остерегаясь восстановить против себя и войско и многих военачальников-тюрков, соплеменников Афшина, но уморить бывшего героя-сипахсалара голодом для них оказалось делом не таким уж и трудным. Перед смертью Афшин выцарапал на стене своей узницы такие слова: «Да падет груз моего проклятия на плечи моих врагов. Я буду ждать вас в аду».

Халиф аль Мутасим приказал выставить труп Афшина на всеобщее обозрение у главных ворот Самарры.

– Этот человек притворялся примерным мусульманином, а на деле исповедовал языческую веру своих предков. Мы его насильно в ислам не тащили. За двойное вероотступничество этого изменника он будет наказан и после своей смерти! – обьявил халиф принародно на пятничной молитве в соборной мечети. – Так как этот богохульник предав Аллаха, поклонялся в подвалах своего дворца бессчисленным идолам, то пусть его мятежная душа не найдет себе успокоения ни на этом, ни на том свете! Три дня и три ночи его труп будет осквернять воздух вокруг себя и землю под своими ногами, а затем тело ибн Кавуса предадут огню и развеют пепел в реке Тигр. Таким образом, все четыре священные для него стихии окажутся оскверненными – воздух, земля, огонь и вода.

Никто — ни сочувствовавшие Афшину военоначальники, ни хаджиб Ашинас, и ни Итах, не посмели возразить повелителю всех правоверных. Ведь Афшин был обвинен в вероотступничестве, а этот грех карался смертью.

Так бесславно закончил свою жизнь талантливый и храбрый полководец, завоевавший множество побед во имя ислама и халифа. Но не пройдет и года, как халиф аль Мутасим тоже умрет, а вслед за ним скончается во цвете сил и правитель Мавераннахра Абдуллах ибн Тахир.

Лишь по истечении трех месяцев после родов Утруджи, Абуль Садж Дивдад велел обьявить всем о рождении своего первенца-сына и устроить по этому поводу пышные празднества. Благодаря этой но хитрой уловке, никто уже не сомневался в его отцовстве. Он назвал мальчика Мухаммедом.

За это время Утруджа успела полностью оправиться и еще больше похорошеть. Словно невидимый художник скользнул по ней волшебной кистью, придав чувственный блеск ее изменчивым, как море, глазам, а белому как кипень телу − соблазнительную округлость. Из прелестной нежной девушки она превратилась в цветущую и обольстительной красоты женщину. От нее невозможно было оторвать глаз. Но с тех пор, как Утруджа вновь вернулась в дом Саджа, для него настали поистине тяжелые времена. Только влюбленные знают, что чувствуешь, живя под одной крышей с обьектом своей любви и делая вид, что он тебе безразличен. Подобные игры доставляют хоть и мучительное, но сладостное удовольствие лишь в том случае, если это показное равнодушие необходимо для того, чтобы разожжечь у противоположной стороны взаимный огонь. Но Садж, поклявшийся другу сдержать свое слово, испытывал ужасные душевные муки. Правда, он старался заглушить в себе любовь, убеждая себя, что Утруджа в действительности никогда и не любила его. Ведь призналась же она ему в том, что встречалась с Ваджином! А это означало, что и Ваджин говорил правду об их тайных отношениях. Причины, которые девушка приводила в свое оправдание, ему казались слабыми и не имевшими достойной опоры, а гложившая его ревность была слишком глубокой и яростной. Он кормил себя мыслью о вероломстве Утруджи, о ее легкомыслии и коварстве. Любовь и ненависть так сильно сплелись в его душе, что Дивдад уже не понимал, любит ли он Утруджу или ненавидит ее. В отличие от него, дочь Ашинаса не одолевали противоречивые чувства. Дивдад своей холодностью сводил ее с ума, но она знала, что под этой ледяной маской прячется прекрасное, любящее и чуткое сердце, и ее единственным желанием было растопить его и завладеть им вновь. Так кладоискатель усердно ломает серые неприглядные скалы зная, что там его ожидают несметные богатства.

Но пройдут месяцы, годы, а Утруджа так и не обретет того, к чему она стремилась. Абуль Садж Дивдад заботился о ее сыне, как о собственном и любил мальчика, но прекрасной Утрудже суждено было увянуть в одиночестве. Если это можно было назвать одиночеством. Дивдад сдержал клятву некогда данную им Гасану, сыну Афшина, но только лишь клятва ли сдерживала его?