Лики Забайкалья

 

К 65-летию со дня рождения поэта и писателя Михаила Евсеевича Вишнякова.

 

 

 

 

Летом 1903 года в Чите объявился белый боров Васька. Он бродил, прибиваясь к чужим свиньям на участках улиц Якутской (ныне Николая Островского), Баргузинской и Селенгинской. К августу присоседился у двора известнейших читинских золотпромышленников и меценатов братьев Алексея и Константина Шумовых. Приказчики прогоняли борова до самой Читинки, но он упрямо возвращался к шумовскому подворью на Уссурийской улице, где братья жили в отцовском особняке.

 

Не выдержал старик-отец, бывший в то время церковным старостой Михайло-Архангельского собора и председателем общества приказчиков. Он и приказал разместить в газете «Забайкалье» от 15 августа 1903 года злополучное объявление: «Читинский мещанин Степан Алексеевич Шумов заявляет городской полиции, что к его стаду свиней на улице Уссурийской приблудился большой белый боров 1,5 лет».

 

Читинские весельчаки из военных чинов, осмотрев Ваську, заметили на белом боку косой шрам, загнали бродягу в угол и каленым жигалом перекрестили шрам – получилась буква Х. Дело в том, что бывалые читинцы еще ранее подметили сходство Васьки с выражением лица Василия Васильевича Хлыновского: округлившийся подбородок городского главы, посадка глаз, прижатые уши, манера ходить – все это причудливо скопировала природа с общего их портрета.

 

Пожаловав на Уссурийскую взглянуть на борова, сразу же замечали на его боку фамильный вензель Хлыновского. Начинались беседы:

 

– Ну что, Василий Васильевич, в бега ударился?

 

– Интересно, а кто теперь заседает в управе?

 

– От барыня-то выпишет горячих тебе, Васильич!

 

Слух широко распространился по Чите. Братья Шумовы, обычно стоявшие вне политики, встревожились. Младший Константин нашел спасительное решение – Ваську повязали по ногам, уложили в бричку и увезли на Воскресеновский рудник, где боров и затерялся… А в первую неделю ноября 1903 года сдали нервы и у Василия Васильевича Хлыновского – он по собственному желанию попросил освободить его от должности городского головы.

 

Читинцы еще долго вспоминали обоих Василиев:

 

– Белые они были, чистые, значит, не злобные. И волю любили.