Равноставы великого «Слова»

 

 

 

Половцы идут на русских. Как представить эту картину мне, ни разу не видевшему конного сражения?

 

«Земля тутнетъ, реки мутно текуть, пороси поля прикрывають, стязи глаголють: Половци идуть отъ Дона, и отъ моря, и от всех стран».

 

Пишу, пытаясь передать состояние русского дружинника перед побоищем. Но получается вяло, без ярких красок. А тут подоспела командировка в глубинную Азию, на Барун-Тарей.

 

…Утром рано поднимаю ото сна телевизионную бригаду – надо сделать съёмки сюжета при раннем свете. Приехали. Нашли одинокий бурятский домик с дедом Аюши, бабушкой Цыцегмой, внучкой Баирмой – такой одинокий среди великих степей, что плакать хочется о заброшенности человека в диких пространствах. Кинооператор вынул из кофра камеру, установил на штатив. Крутит объектив, выбирает фон для меня с микрофоном и дедом-бабкой-внучкой на фоне отары овец и синего, волнистого горизонта. И вдруг окликает меня:

 

– Михаил, посмотри! Это – что??!

 

Я встревоженно подхожу, смотрю в объектив, наведённый по резкости на дальнюю даль. Там что-то творится-крутится непонятное. Я показываю рукой хозяевам – что это? Первой разглядела без бинокля остроглазая Баирма.

 

– Смерч идёт! Ветер! Большой Буран!

 

Я слышал, что в Америке их называют торнадо. Но там они ходят, как черные столбы, доставая до неба. А здесь на нас движется плоская и дышучая масса песка, травы, кустов, пыли. Дед с бабкой забежали в домик. А нас Баирма подвела к двум столбам коновязи, вкопанным в крепкий дёрн.

 

– Ложитесь так! – крикнула и, обхватив один столб руками, уткнулась головой в траву. Мы последовали её примеру.

 

Вначале Большой Буран загрохотал, как конский табун в тысячи копыт. Потом ударил слегка, отпружинил назад, снова ударил – вой, гул, орда песка, колючек, ковыля, щепок, горячего дыма – смяла наши тела, скрутила их вокруг столба. Таких ударов было два. Третий подбросил нас, оторвал от коновязи и расшвырял в разные стороны. И всё стихло. Только сено от двух копён продолжало лететь по небу с юга на север, опадая свитыми жгутами.

 

Вечером я написал картину первого удара половцев на войско Игоря.

 

«Ветры, внуки грозного Стрибога,
Тучи стрел взметнули в небеса.
И пахнула страхом и тревогой
Горькая полынная роса.
Низкий гул пронесся по становью.
Копья встрепенулись – близок враг.
И не блеском зорь, а красной кровью
Закипел над войском ратный стяг.
Горизонт осел и даль оглохла.
Смертный холод опалил виски.
Только волны выдоха и вдоха
чуть качнули русские полки.
С Дона, с моря, от седых курганов
Половцы открылись – грозен вид.
Резок посвист сабель и арканов.
Тяжек топот тысячи копыт».

 

Теперь я понимаю, какой страшный удар обрушился из степи на войско Игоря. Половцы шли Большим Бураном, шли насмерть за родные кочевья, за стада и табуны, за свою жизнь и волю!

 

*  *  *