Вакуум

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за октябрь 2021 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 1 час 50 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Не хочется, а надо описать то, что произошло. Сейчас я относительно спокоен, а тогда был расстроен. Мы все были расстроены. Некоторые расстроены и сейчас. Лично мне сейчас лучше.

Девятнадцатого мы, как и договаривались, пошли к Роберту в больницу. Его жена уже была там, когда мы вместе с Джинджер приехали. Роберт лежал в отдельной палате и выглядел относительно неплохо, во всяком случае, лучше, чем я предполагал. Он обрадовался, увидев нас. Сказал, что это хорошо, что мы про него вспомнили. Мы поговорили о разных вещах, больше университетских. Я не стал говорить ему, что у профессора Флеминга обнаружили рак. Незачем волновать его. Хотя Роберт, впрочем, всегда спокойно относился к смерти. Возможно, он даже верил в бога. Не знаю. Мы никогда не говорили с ним о таких вещах.

В его палате лежало много книг, и я подумал, что Роберт даже в больнице не теряет времени даром. Читает Ницше, Сартра, Ги Дебора, делает выписки из них. Он так же делал и когда учился. Это я, бывало, ленился, тратил время на девушек и молодёжные тусовки.

Наш разговор был не очень долгий и не слишком содержательный. Никаких умных фраз, философских мыслей. Ничего, чтобы можно было бы счесть завещанием. Вряд ли Роберт предчувствовал недоброе. Как он мне сказал, он не собирается надолго задерживаться в больнице.

– Вот только номер палаты плохой, – сказал он на прощание. – Тринадцать. Говорят, это плохая цифра. Уж лучше шесть.

Да, как у Чехова. Не знаю, что произошло бы, если бы палата Роберта была шестой, но число тринадцать ему определённо не принесло счастья. После нашего ухода, где-то сорок минут одиннадцатого вечера, как сказал врач, у Роберта случился повторный инфаркт. Медики пытались помочь ему, но все их усилия оказались тщетны. Он умер пятнадцать минут первого ночи, не приходя в сознание. Врачи сразу же известили об этом Лору, а она позвонила нам. Ей очень трудно было поверить в это, она отказывалась верить, что Роберта больше нет. Отрицание – это защитный механизм организма, как мне говорил мой преподаватель по психологии. Я старался, как мог, утешить её. Мне тоже было грустно. Смерть Роберта совершенно выбила меня из колеи. Не могу сказать, что мы были близкими друзьями, но, во всяком случае, я ему всегда симпатизировал. Мне будет не хватать его мудрого безумства.

Вернувшись в отель, я позвонил Бахману, вкратце рассказал ему произошедшее и попросил дать мне ещё два выходных дня. После похорон Роберта, которые должны состояться утром двадцать третьего, я намеревался лететь обратно. Как раз к вечеру и буду там. Бахман выразил сожаление и, конечно, не отказал.

Я не стал говорить об этом Бахману, но я твёрдо был убеждён, что Роберт умер в результате нервных потрясений, вызванных произошедшими ранее событиями. Роберт несправедливо пострадал. А я несправедливо остался безнаказан. Ведь я осознанно принял его правила игры.

Ладно. Если бы я верил в бога, я сказал бы, как говорила моя бабушка, если верить отцу: бог им судья. Но я скажу иное: пусть Бахман катится к чёрту и весь этот попечительский совет.

Весь следующий день я провёл один в своём номере. Карле не звонил. Джинджер тоже. Ничего не смотрел, мало ел и много спал. Завтра идти на похороны. Не охота, а надо идти. Уж и не знаю что я за человек. Никак не могу разобраться в своих чувствах по поводу этой смерти. С одной стороны, мне Роберта жаль, а с другой, я этого и ждал подсознательно. Как только я узнал, что у Роберта случился инфаркт, я подумал, что если Роберт умрёт, то у меня будет возможность обвинить во всём университет. Теперь такая возможность есть. Но что-то не хочется.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2021 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: