Занозы

У каждого есть предвзятости в отношении к искусству. У меня – на, по крайней мере, одну больше, чем у большинства. И она, думаю, полезна для тех, кому хочется неповерхностного чтения книг, смотрения картин и т. п. Эта предвзятость – собственная, хоть и с миру по нитке собранная, впрочем, не без своего ноу хау – философия истории искусства. Довольно широкая, чтоб на ее основе понять, почувствовать и принять в мире искусства очень многое. И все же осложняющая мне существование, если что-то в нее не укладывается. Не сразу укладывается. Очень не сразу. То – в уме, то – в сердце.

Так вот здесь будут развернуты процессы укладывания.

Я клянусь, что каждый раз я приступал, не зная наперед, удастся ли.

Теперь о “ложе”. Это схема. Довольно сложная. Это синусоида (постепенно, под влиянием жизни, изменяющихся идеалов художника или художников, идеалов, отраженных в ряде произведений), это синусоида, колеблющаяся между коллективизмом (условимся – “вверху”) и индивидуализмом (соответственно – “внизу”), синусоида, бесконечно разворачивающаяся (диалектически повторяясь) слева направо вдоль оси времени (т. е. исторически), синусоида с тройным треком (отображающим – два из трех – борющиеся друг с другом в данный момент идеалы коллектива против коллектива или эгоиста против эгоиста, а третий – трек идеалов самообманных или лживых), наконец, это синусоида с плавными вылетами отрезков треков вон с синусоиды (в экстремистские идеалы и произведения) в плоскости ее, синусоиды, начертания на ее перегибах (т. е. в смутные времена), а также с плавными же вылетами с нее, синусоиды, везде – в объем вокруг той единственной плоскости, где начерчена главная синусоида (вылеты – в околоискусство).

Впрочем, большее наполнение этой схемы смыслом читатель получит постепенно, в процессе разборов конкретных произведений.

Я не переоцениваю возможности своей схемы. Но вследствие наглядности она годится, как минимум, для задач просвещения.

Другое дело, что такие задачи сейчас не актуальны. Традиционное искусство у масс в загоне, вытесняется квазиэстетическим отношением к нему: как к искусству относятся, скажем, к самовыражению в одежде, к посещению ресторана – к чему угодно. Соответственное и отношение к художественным произведениям: фетишизация его декоративных сторон. Или вообще искусство понимается как развлечение. А самые новые его производители, посредники (критики) и потребители – вообще антипросветительски настроены.

Так тем упрямее мне хочется противостоять. И, может, когда-нибудь, – пусть я и не увижу, – и на “моей” улице будет праздник. И эта книжка ему послужит.