Ступень

Материя создает материю, перо снова рождает буквы, придуманное перо и придуманные буквы. Смысл же не придуман. Ему не нужны перья и буквы. Ему не нужно выражение, он и так существует. Мои буквы несовершенны, ибо я не вышел из обладания материей и никогда не выйду. О, если бы я стал сферическим глазом, зреющим сверху, тогда бы выражение мое было бы совершеннее.

Я – то, что есть и хочу петь о гумусе, о перегное или человеке, о том, каков он есть и что он может, но не из-за того, что я люблю или ненавижу человека, а из-за того, что я люблю ясность среди хаоса. Мне чуждо не сущее, то, что не существует материально. Духи не для меня и печаль, как и радость, не для меня. Я хочу стать созерцающим камнем, лежащим на поверхности туманной горы не одиноко, а в купе с другими камнями. Ибо то, что существует всегда, существует не одиноко. Оно соседствует.

Все ступенчато, и я хочу петь о ступенях, высоких и низких, но обязательно о тех, которые родились. То, что еще не родилось, мне недоступно. Мне лишь доступно то, что уже погибло.

Важно не родиться, а если уже сделалось так, что вы родились камнем, деревом, лошадью или человеком, то ваша судьба определена, равно, как и ваши достижения. Дерево не может стать лошадью, даже если оно очень сильно захочет, даже если оно произрастет на удобренной почве и будет жадно пить воду, и станет тянуться к солнцу, и от злости начнет сотрясать ветвями, и от скорби ронять свои листья, как слезы. Дерево все равно останется ступенью, даже если разрастется ввысь и вширь и своей роскошной кроной покроет чахлых собратьев.

И перегной останется ступенью, пока не грянет гроза и не произойдет что-нибудь новое, другое, отличное по своим свойствам. Вы – ступень.

Когда я проник в лес, то увидел, как один человек бросает камушки в лужу. Но когда он увидел меня, то побросал камни и встал на голову. Я посмотрел на него и сказал: "Еще один эгоист". Тогда он упал на землю, встал на ноги и сгорбился пред моим прямым взором.

– Как ты узнал, что мне приятно стоять на голове только тогда, когда на меня кто-то смотрит? – спросил он меня.

– Об этом нетрудно догадаться, ведь чужие глаза – всегда есть краткий путь к приятному, – ответил я ему.

– Ты все испортил правдой. Лучше бы ты притворился, что не подозреваешь о том, как мне приятно. Тогда бы я до сих пор стоял на голове. Нам бы обоим было хорошо, хоть мы и притворялись.

– Притворство ведет до половины, а истина до конца. Я ищу того, кто будет стоять на голове наедине с собой, – сказал я и пошел прочь.

Социальный эгоизм – побег, выходящий из корней физиологического эгоизма.

Социальный эгоизм – вассал физиологического эгоизма, но служит одному и тому же: неприятию неприятного.

Социальный эгоизм – это зависть.

Социальный эгоизм – это картина, которую рассматривал мальчик.

Социальный эгоизм – это тщеславие.

Социальный эгоизм – это путь к новой ступени.

Социальный эгоизм – это муки творчества, которые должен кто-то оценить.

Социальный эгоизм – этот тот, кто придумал и стул, и кресло, чтобы дать их людям.

Социальный эгоизм – это вожак среди волков, власть ради власти, свет ради тьмы.

Социальный эгоизм – это одиночки, которые карабкаются на горы, чтобы увидеть чужие макушки.

Социальный эгоист – тот, кто говорит: "Как я велик!", но не добавляет: "По сравнению с другими".

Социальный эгоизм – это форма, в которой разум борется с животным, подчиняясь животному.

Социальный эгоизм – это река, говорящая "нет" этому морю и втекающая в другое, чтобы опять попасть в мировой океан.

Социальный эгоизм – оружие богов с человеческими лицами, снаряды сильных духом.

Не подверженный социальному эгоизму – тряпка, которую топчут все, полип среди полипов.

Пусть растет в вас социальный эгоизм, и тогда падут все преграды регресса!