Ой, ты гой еси

Сонет с отточием

Живя на первом этаже,
Вот-вот опустишься в подвалы:
Ведь на сортирах есть уже
«М/Ж» – мои инициалы.

В глазах чернильная мазня –
Вином забрызганные строчки.
Пришла весна, и у меня,
Как на ветвях, набухли почки.

……………………………………


Я это все пишу тебе
Под утро, медленно трезвея.
Пигмалион и Галатея –

Мы не подходим по резьбе.
И в Ж отосланный тебе я,
Как М, ответствую на Б.

* * *

Сандуны,
Где над стойкой завис
Гомосексуалист.

Нет вины, что раздет,
Нет вины, что забыт.
Неустойчивый свет,
Незатейливый быт.

Нет луны
в запотевшем окне.
Ни в уме, ни во сне,
Ни в чужой простыне
Не дойти до стены,
Что напротив тебя,
И шаги неверны,
И уходишь в себя.

По уму –
Мы с тобою, дружок,
Никому
Не нужны,
Так клади пирожок
На свои же штаны.
Да простят нам должок
Все, кому мы должны.

В переулке снежок.
Разливая портвейн,
Не найти нам, дружок,
Злополучный бассейн
И парилку, где срам
Можно спрятать в тени…
Все. Пока. По домам.
Деньги будут – звони.

Ой, ты гой еси

Ой, ты гой еси, русофилочка, за столом сидишь, как побитая;
В огурец вошла криво вилочка, брага пенная – блядовитая
Сарафан цветной весь изгваздала; подсластив рассол Пепси-колою,
Женихам своим ты отказ дала, к сватам вышедши с жопой голою.

Затянув кушак, закатав рукав, как баран боднув сдуру ярочку,
Три «дорожки» в раз, с кулака убрав, с покемонами скушав «марочку», –
То ли молишься, то ли злобствуешь среди гомона полупьяного, –
Ой, ты гой еси, юдофобствуешь под Бердяева и Розанова.

А сестра твоя (нынче бывшая!) в НАТО грозное слезно просится.
Ты в раскладе сём – вечно-лишняя, миротворица, богоносица.
Вся на улицы злоба выльется, в центре города разукрашенном –
Гости зарятся, стройка ширится, и таджик сидит в кране башенном.

В лентах блоггеры пишут набело о Святой Руси речи куцые;
Ты б пожгла еще, ты б пограбила, – жалко кончилась РЕВОЛЮЦИЯ.
Извини, мин херц, danke schon, камрад, не собраться нам больше с силами,
Где цветы цвели – ковыли торчат, поебень-трава над могилами.

Прикури косяк, накати стакан, изойди тоской приворотною,
Нам с тобою жить поперек дехкан, словно Вечный Жид с черной сотнею;
Отворив сезам, обойдя посты, заметая след по фарватеру:
– Баяртай, кампан! Вот и все понты, – как сказал Чучхе Сухе-Батору.

Так забей на все, не гони волну, не гуляй селом в неприкаянных…
Обними коня, накорми жену, перекрой трубу на окраинах,
Чтобы знали все, чтоб и стар, и млад, перебрались в рай, как по досточке;
Чтобы реял стяг и звенел булат, и каблук давил вражьи косточки.

Качаясь, как чаша в руках у жены, что сидела на звере багряном...

                        В России всегда можно было
                        стрельнуть сигарету

                                          Нина Искренко

                  1

Качаясь, как чаша в руках у жены, что сидела на звере багряном,
Ты выйдешь впотьмах на родную Миклухо-Маклая,
Где снег, оседая с балконов в кружении странном,
Опустится наземь, библейскую ночь освещая
                                                      освящая.

О звере багряном пошла было речь, но твой мозг перетянут капроном
Московского с понтом житья и докуки житейской.
И тронулось все, и пошло, вкривь и вкось, Вавилоном,
В котором живем под опекой твоей милицейской.

Выходит, все так и выходит, как вышло. Не надо
Меняться в лице, призывая виновных к ответу.
Для тех, кто приехал с «фирмы», есть пока что отрада –
Стрельнуть на вокзале у заспанных шлюх сигарету.

                  2

Когда ты считаешь баранов, к которым недавно вернулся,
Как тот Полифем за Улиссом в родную пещеру,
То движется счет на паденье валютного курса,
На коем теперь не построишь лихую карьеру.

Но все же духовный полет – буду бля! – независим
От цен на себя, когда срезана в штопоре лопасть,
Когда, не стремясь к супергипотетическим высям,
На свет – не без мук – появляется маленький опус.



___________________
От редакции:
Книгу Максима Жукова «П-М-К» можно купить здесь.