Позволь признаться мне…

Утро

…и после сказочного ливня
лучистых слёз
озарено
сияньем нежности,
как нимбом,
твоё лицо родное…

Но
за чашкой утреннего чая –
бисквита корж,
янтарный джем –
тебе не вспомнить о печали
ночной нечаянной
уже…

Лови мгновения любви…

…лови мгновения любви
неразделенной,
грешной –
когда признания твои
осмеяны,
отвержены…

И – задыхающейся,
лишь
взрезая фиолетовый
рассвет,
над городом летишь
навстречу шквалам ветра…

И даже –
гибельной,
едва
в урочищах Морфея,
глотает чёрная вода
счастливую Офелию

во цвете юных лет –
лови
и наслаждайся пленом
любой безудержной любви,
что властвует нетленно

над бренным хаосом
и той –
подточенною ленью
необходимой частотой
ночных совокуплений…

Лови мгновения любви…

Письмо

…я тебе бы письмо написал,
если было б – на чём,
про глубокое небо Кабула
да Кундуза звенящие звёзды –
загорается как перевал
первым талым лучом
над дехканами, сонными мулами,
а зарницы далёкие – гроздьями…

Я письмо написал бы тебе,
если было б – о чём –
вечерами читаю я Пушкина
ишаку и хохлу-капитану…

Иногда упражняюсь в стрельбе
папиросок
да, может, ещё
из большущей начищенной пушки –
по Луне, воробьям, тараканам…

Я б тебе написал письмецо,
если было б – к чему…
Даже, если б – на чём и о чём-то –
всё равно не увидишь ты, знаю,
моё крытое цинком лицо…

Прикоснуться не сможешь к нему –
обгоревшему, чёрному –
от любви задыхаясь,
губами…

…я письмо написал бы тебе…

Озеро

…и остывали в уключинах
лодки скорлупчатой
вёсла
тихо,
пока мы –
измученные
и бестелесные –
после
веки смежали уж,
чтобы
благоговейно и слепо
снова почувствовать нёбом
вкус ежевичного неба…

Когда тошнит от одиночества…

…когда тошнит от одиночества
и – от соитий беспорядочных,
от – кофе,
дыма,
света солнечного,
и – от сердечной недостаточности…

Когда от ямбов да хореев
уж сатанеешь
и – утопленный
пустых пеонов ахинеей
и опостылевшими стопами,
стопами меряешь бесплотными
пространство призрачного вечера
в надежде
встретить хоть кого-то,
мечтая
быть хоть кем-то встреченным…

Букет сирени

…нежнейшим цветом акварели
окрашенный –
преподнесу
мной уворованной в грозу
в чужом саду
букет сирени
тебе,
ещё так сладко спящей…

Проснёшься ты…

А у плеча –
восторг любви ли настоящей
или прощальная печаль…

Сердце снова в крови…

…сердце снова в крови…

И осколок так колок…

Я в ладони твои
опрокинусь опять…

В окосевшем окне –
гроз завьюженных всполох…

Дай сегодня же мне
хоть чуть-чуть порыдать…

Месяц цвета золы…

Скал оскалы…

Да ветер
выметает углы
мироздания, знать…

Дети наших теней
залегли на паркете…

Дай же, милая, мне
до конца отрыдать…

Утром я подарю
запах хвои сосновой,
золотую зарю…

Только нынче –
почти
в унисон декабрю,
словно контрабасовому,
я в ладонях твоих
порыдаю, прости…

Обещание

…когда
во Вселенской разреженности
летят навстречу друг другу
стрелки бессмертия,
сообразно описываемому кругу
взламывается скорлупа вежливости,
и клювиком через отверстие
пробует аромат мира
тщедушный птенец нежности…

Я отмечаю пунктиром
границы жизни потомства…

Вокруг оглушительно пусто…

Пронзительно…

Зябко…

И зыбко…

Отсутствуют чёрные дыры…

И первые звуки знакомства,
мигнув условной улыбкой,
обещают желание чувства…

Позволь признаться мне…

…давно подохли в рощах соловьи…

И дети родились…

И уж погибли…

Позволь признаться мне в твоей любви…

Пока ты спишь…

Пока шепчу –
осиплый –
слова,
которым нет названья –
лишь
одни рыданья –
как смогла ты выжить
со мной – аэродромы крыш,
взлетал с которых по ночам я –
выше,
выше…

Позволь признаться мне в твоей любви…

Ах, сколь ж раз,
поверженный,
поверьте,
тебя тянул я за уши –
в крови,
в осколках да блевотине –
из смерти
своей –
не помню –
сколько раз…

На ногу – жгут…
На грудь – бинты крест-накрест…
Желток яичный старый богомаз
размешивает молча, нежно, страстно…

Моим пропахли запахом твои
ладони, сновидения, лодыжки…
Позволь признаться мне в твоей любви,
пока ты спишь…
Пока меня не слышишь…

Я знаю –
в откровеньях вскрытых вен
не очень много,
как и искр – в искренности…
Твоих обманов тлен,
моих измен
какой лопатой,
право,
можно выгрести?..

Уже подохли в рощах соловьи…

Погибли дети…

Вслед за ними – внуки…

Позволь признаться мне в твоей любви
в преддверие нечаянной разлуки…

Молю,
как окаянный –
отзови
все голоса,
что воют,
ноя,
свыше…

Позволь признаться мне в твоей любви…

Пока ты спишь…

Пока меня не слышишь…