HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 г.

Дмитрий Головин

Пучок – пятачок

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 14.11.2019
Оглавление

13. Часть 13
14. Часть 14
15. Часть 15

Часть 14


 

 

 

Тутышев надолго стал главной проблемой в жизни Кирилла.

Только теперь он понял, насколько беззаботно жил раньше. С учёбой проблем у него никогда не было – учился легко, с интересом, домашние задания делал быстро, троек даже не появлялось. Домашним ребёнком тоже не был – после школы делал «домашку» и шёл во двор гулять, находя себе различные, как законные, так и не всегда законные, развлечения. Большинство незаконных развлечений были нелогичны и, на взгляд Кирилла, откровенно тупы: к примеру, предложение одноклассника Сашки Попова «пойти бить стёкла» в сносимом доме.

– А зачем? – слегка оторопело спросил его Кирилл.

– Просто так, – легко откликнулся Сашка.

– Как-то глупо, – засомневался Кирилл. – И неразумно: их садоводы могут на теплицы забрать. Им польза будет.

– Ты что, дурак? Какое тебе до них дело?! – Сашка подпрыгивал на месте от возбуждения. – Знаешь, как прикольно эти стёкла лопаются? Как пузыри стеклянные… – он мечтательно закатил глаза. – Ты, что ли, по квартирам пойдёшь садоводов искать – кому надо? Тимуровец нашёлся, что ли? Пошли!

В семье Кирилла был сад и его отец – он это точно знал – собирал стёкла для теплицы с подобных сносов, возил их в сад, обернув рогожей, в рюкзаке, с превеликими предосторожностями – могли так прижать в автобусе, что довезёшь только стеклобой. Хотел сказать об этом Сашке, но постеснялся. Сашкин отец – высокий, мощный мужчина, как-то раз при Кирилле непонятно почему с издёвкой назвал садоводов «лично-собственниками недобитыми». Кирилл быть недобитым не хотел.

Они пошли. Легко перелезли забор, подошли к дому – ещё крепкому, бревенчатому, двухэтажному, с резным балкончиком. Дом был жалок, как корабль, выброшенный на мель. Высокое резное – гей, бояре! – крыльцо, дверь отворена – заходите, добрые люди. Вид брошенного, разорённого жилища подействовал на Кирилла угнетающе. Он бродил по комнатам, представляя, какие люди здесь жили, кем и где они работали, о чём разговаривали по вечерам, собираясь вместе за чаем… Шагал, выбирая место, куда поставить ногу, стараясь не шуметь, ступал осторожно, рассматривая остатки интерьера – так, наверное, судебные врачи осматривают полуразложившийся труп, пытаясь узнать, кем был человек раньше. Его накрыло жалостью и тоской, как на похоронах незнакомого человека – вроде и не знал его лично, но он ушёл. Навсегда. И уже не узнать, каким он был. И что, какие сокровища и удивительные истории своей неповторимой жизни унёс с собой.

Сашка метался по комнатам, будто в него вселился бес, с радостными возгласами выбивая стёкла, пиная и так израненную мебель, зачем-то сдирая полуотвалившиеся обои. Он вспотел, скинул шапку, обмотал руку какой-то тряпкой, чтоб не порезаться и своим остреньким личиком походил на взбесившегося мокрого хорька. Иногда ему удавалось пробить оба стекла в раме одним ударом. Тогда Сашка испускал победные вопли, на звук которых – наконец-то! – явился сторож, изловивший их. Причём до смешного просто: крикнул, что они попались и сделал вид, что бежит к парадному крыльцу. Они ломанулись через подсобную дверь на первом этаже и были тут же схвачены за воротники. Сторож шутить не стал, с отвращением кинул их в свой вагончик и вызвал милицию. С ними он даже не разговаривал, нотаций не читал. Пробормотал только будто себе под нос: «там же люди жили…» Их отвезли в милицейском УАЗике в насквозь прокуренное отделение, удивительно легко и быстро выяснили, кто они, из какой школы, где живут и оставили сидеть в абсолютно пустой, не считая стола и двух стульев, комнате, до половины выкрашенной в синий цвет жирной масляной краской. Всё вместе это походило на дурной сон, на ночной кошмар. С Сашкой они не разговаривали. Прошла вечность. Забирать Кирилла пришёл отец. Сашку забрала мать. Она рыдала, била его по лицу слабыми руками и прочила тюремное будущее. Отец Кирилла не тронул. Они молча шагали рядом по заснеженному тихому городу, свежий, подсвеченный светом фонарей снежок мягко падал на тротуары и Кириллу было нестерпимо стыдно. Стыд усиливался по мере приближения к дому. Возле подъезда отец тяжело вздохнул и так же без единого слова влепил Кириллу крепкую затрещину, потом склонился к самому его лицу и спросил: – Знаешь, за что? – Кирилл благодарно кивнул.

На следующей неделе Сашка позвал его продолжить, шипел возбуждённо в ухо, что того сторожа уволили – он изразцы и балясины какие-то пытался украсть, сейчас там глухая бабка, которая всю ночь в вагончике чай пьёт. Кирилл отказывался, придумав, что в милиции завели дело, сейчас подсчитывают нанесённый ущерб и на них этот ущерб могут повесить, выплачивать тогда придётся из своей будущей зарплаты – это кабала, Саша, на всю жизнь долговая кабала! Кирилл знал из взрослых застольных разговоров, так бывает. Их поставят на учёт в милицию, будут с ними профилактические мероприятия проводить, на допросы и воспитательные беседы приглашать… Сама возможность подобного тяготила его весь год. Весь пятый класс. Но время шло и проблема, вроде бы, растворилась.

И вот, за две недели до летних каникул новая беда – Тутышев.

Надо было продержаться до каникул. Всего две недели. Потом наступит лето, все разъедутся, потом Кирилл перейдёт в шестой класс, а Тутышев в восьмой. В девятый он точно не пойдёт, не с его успеваемостью – путь таким в колонию или ПТУ[12]. Получалось, выдержать надо год. Всего год, после которого проблема рассосётся сама собой. Целый год. Это много. Слишком много.

Две недели Кирилл довольно успешно избегал встреч с Тутышевым – приходил в школу раньше всех и когда появлялся Тутышев, вокруг Кирилла уже роилось множество заинтересованных свидетелей. Во время перемен сидел в классе или бросался помогать учителю – помочь донести до учительской книги, учебники, тетради, карты и прочий учебный материал, после чего придумывал какие-нибудь вопросы к учителям и тёрся, тёрся в спасительной учительской до звонка на следующий урок. Неожиданно для себя нашёл защиту у девочек – им ябедничать и визгливо звать на помощь не западло, так что если Тутышев нападёт, втайне это не останется – Кирилл, как правило, после последнего урока, начинал пересказывать одноклассницам какую-нибудь недавно прочитанную книгу и уводил с собою попутно трёх – четырёх заинтересованных слушательниц. В такие моменты он сам себе казался крысоловом из сказки, но девочкам об этом не сообщал. Его уже с завистью обозвали бабником – тот же Сашка и обозвал. Тутышев несколько раз маячил издали, делая страшные глаза, но Кирилл упорно его не замечал. В школу он ходил теперь с пустыми карманами – рубль, раз в неделю выдаваемый родителями на обеды в школе и возможный куда-нибудь проезд, утром прятался под кусок штукатурки, валяющийся в траве у подъезда и забирал он его, лишь когда возвращался со школы. Кирилл пытался уговаривать себя, что это такая игра в разведчика – всё время оглядываться, проверять, нет ли поблизости врага, скрываться и таиться. Игра не приносила радости – он играл по обязанности, из страха, тяготился ею, несмотря на то, что играл довольно успешно – за две недели он так ни разу и не попался.

Началось лето.

В июне Кирилла отправили в пионерлагерь, весь июль и половину августа он болтался в саду – купался, загорал, собирал клубнику, малину и смородину, дрессировал больного воронёнка, ловил жуков и бабочек, читал книги на пыльном чердаке – жизнь вновь стала яркой и интересной. Временами Кирилл вспоминал о Тутышеве, но это было так далеко, Тутышев будто слегка потускнел, расплылся по краям, растворился в дымке времени, стал не таким уж и страшным – ну, обшмонал он Кирилла однажды под лестницей, но, может, он давно об этом забыл?

Сам Кирилл не забыл – вот в чём была беда. Не простил себя. Ведь у него тогда была возможность, которую он упустил, даже не подумав о ней – не был он готов к нападению, не был готов к отпору.

Он мог заверещать, как раненый заяц. Или, скорее – заорать паровозным гудком. Громко, во весь голос – наверняка бы все сбежались. Голос у Кирилла уже сломался, выделался в густой баритон, голосовые связки были в тонусе – когда он звал обедать младшего брата, просто клича во всю глотку по имени, слышно было за квартал. Одна женщина как-то даже пустой бидон уронила, услышав его ор, сказала в сердцах, но без злобы: «Чёрт бы тебя побрал с таким голосиной!» Мог заорать. Но не заорал. Потому что Тутышев-то шмонал его почти молча, угрожал вполголоса, тихо. Да и голос тогда Кирилла предал, превратившись в блеянье.

Или – не так. На силу найти бОльшую силу. Старшего брата или друга, или ещё кого-то, кто явно сильнее Тутышева и может того напугать. Кого-то из мира подростков, не из взрослых. Старшего брата у Кирилла не было, старшего сильного друга – тоже. Как-то не тянулся он к старшим, да к любым – книжки читать лучше в одиночку. Задружиться с другим хулиганом, чтобы тот за Кирилла вступился? Чушь. Этот другой поймёт, чего от него надо Кириллу, да и не примут его в такую кампанию – там ведь курят все поголовно, не читают, все развлечения, как у Сашки – то стёкла бить, то капсюли на рельсы перед трамваями выкладывать, то за крысами охотиться с рогаткой.

Был в школе такой, ещё страшней Тутышева – Хамидов, который в свои пятнадцать учился в четвёртом классе. У Хамидова было пять братьев, двое старших уже сидели. Во время уроков Хамидов сидел со своей шоблой не в классе, а на первом этаже, в углу на подоконнике, смотрел исподлобья, поставив ноги на батарею, игрался кнопочным ножичком, перебрасывая его с руки на руку, жонглировал им, раскрывал с металлическим лязгом. Парней из Хамидовской шоблы стороной обходили – ну его, связываться. Хамидовцы денег наверняка попросят – с чего это вдруг крепкий хорошист Рогов с дружбой к ним полез? Вариант фантастический и нереальный. Тем более, Хамидову ещё весной руку какой-то мужик сломал – мужик этот прикемарил на лавочке, на солнышке, двое – Косой и Муля, одноклассник Кирилла, стояли поодаль на шухере. Хамидов полез в карман за бумажником, как делал раньше десятки раз. Мужик почувствовал и, хитрый, будто не совсем проснувшись, одним плавным танцевальным движением сломал Хамидову руку, да ещё приложил его об скамейку хлебалом, сломав зуб и разбив губы в мясо. И сразу ушел, будто муху газеткой прихлопнул, даже не взглянул, что натворил. Об этом Муля потом рассказал. По школе пошли слухи, что Хамидов на разведчика нарвался – тогда, в семидесятые, спецназовцев ещё не было. Вот кто приёмчики знает!

Хамидов последние майские недели сидел в своём углу реже, баюкая искалеченную руку в серых бинтах. Ему сломали правую, ударную.

Вариант с отпором был самый реалистичный. Приёмчикам таким же научиться. Тутышев набрасывается – Кирилл одним движением, как тот мужик, применяет своё тайное искусство и Тутышев валится на пол. Добивать не надо – просто показать свою силу. Этого должно быть достаточно.

Самое эффектное, конечно, бокс. Один удар – и соперник, бездыханный, у твоих ног. Слова-то в боксе какие – джебы, хуки, апперкоты, свинги – музыка для мужественных и бесстрашных, для тех, кто понимает. Из осторожных консультаций с Лёхой Терентьевым, парнем из соседнего двора, ходившего на бокс полгода, выяснилось, что эти полгода они отрабатывали стойку и перемещения, били груши и боксировали с тенью. В спарринги ставили через год, не раньше, да и то не всех. Ждать ещё год не имело смысла. Да и история Лёхи, «поймавшем встречный» в первом же учебном бою, не вдохновляла. Лёха даже в больницу тогда попал ненадолго.

Была секция вольной и классической борьбы. Но там задача борцов – положить друг друга на лопатки, исполнив «туше» – что за радость? Ну, положит он Тутыша на лопатки и что, тот заплачет и убежит? Или встанет, поздравит Кирилла с честной победой, торжественно вернёт двадцать копеек и извинится? Ну да, сейчас, разбежался.

Оставалось самбо – самооборона без оружия. Захваты, броски, удержания, удушения, болевые приёмы. Всё, как в жизни. Напрягало, что боролись в самбо в каких-то специальных куртках – самбовках. Сомнениями он поделился с тем же Лёхой: а ежели противник в майке какой-нибудь попадётся? Тогда как?!

– Много ты в школе или на улице видел людей в майках? – тут же спросил его Лёха. Кирилл признался, что мало и в основном в спортзале. Терентьев был быстрым и резким – настоящий боксёр. И думал быстро.

В самбо Кирилл записался, как только объявили набор – то есть первого сентября. Родители выдали ему для занятий старый шерстяной дедов пиджак, укрепив рукава и пришив лацканы к основе, на ноги он надел чешки, подпоясался разрезанным вдоль вафельным полотенцем. Выглядел Кирилл немного пугалом, но другие парни выглядели не лучше. На первом же занятии они отрабатывали переднюю подсечку. Затем – заднюю, затем обе – с переходом на удушающий. У Кирилла получалось! Он доводил навык до автоматизма, выбирая для спаррингов соперников потяжелее. Он и сам был тяжёленьким. «Не меньше Тутыша, наверное» – думал Кирилл и бросал, бросал, бросал…

Это случилось через две недели. На большой перемене Кирилл заглянул в столовую и почти сразу вышел – деньги он по-прежнему с собой не носил. Привычно проверился перед выходом из дверей, нет ли Тутыша. Тот стоял возле стены. На лице его играла ухмылка – он заметил, как Кирилл мечется. Между ними было метров десять пустого коридора. Можно было нырнуть обратно, посидеть вместе с другими ребятами, затем прицепиться к какой-нибудь училке и под её прикрытием дойти до класса. Но он решил – сегодня. Пора. Если что – не будет же Тутыш его убивать в людном месте.

. Кирилл вышел из дверей столовой и пошёл прямо на Тутыша, глядя ему в живот. В глаза нельзя – догадается. Мешал портфель в руке. Тутышев лениво отлепился от стены и двинулся навстречу. За несколько метров до него Кирилл разжал руку. Портфель выпал.

– Ты…– начал Тутышев угрожающе. Следующие два шага Кирилл проделал с ускорением, вцепился техничным захватом в лацкан пиджака и рукав – поворот всем телом с падением на одно колено, с выставленной в сторону ногой – бросок противника через ногу с подкрутом. Тутыш знатно брякнулся костями об каменный пол, дёрнулся было вскочить, но Кирилл, не ослабляя захвата, рухнул сверху и начал его душить. Лацканы крест-накрест, одна рука сверху, вторая снизу, тянут в разные стороны. Руки Тутыша оказались зафиксированы телом Кирилла, ударить он не мог. Лицо его медленно, слишком медленно краснело. Относительно свободной рукой он шарил по полу, надеясь, видимо, что-нибудь найти, но кроме пыли ничего не было.

– Встану – урою! – прохрипел он. Кирилл смолчал, продолжив удушение. «Взялся за гуж…как там дальше…?» – всплыло в голове, и он неожиданно заорал:

– А-а-а-а! – начав трясти Тутышева. Тот никак не отрубался – лацканы были тонкими.

Вокруг собрались зрители. Все понимали, что происходит. Никто ничего не говорил. Тутыш уже довольно долго лежал под Кириллом, дёргался всё слабее, рука уже еле шевелилась, взгляд расплылся. Он косил на Кирилла мутным глазом, без былой уверенности. «Если совсем задушу? Или прикидывается? Просто отпустить? Хитрит? Если снова кинется?» – Кирилл не знал, что делать. Судьи, фиксирующего победу, вблизи не наблюдалось. Просто встать и снова сцепиться? А зачем упускать близкую победу? Только вот победа – это как? Чтобы Тутыш у всех на глазах прощения просил? Да он сдохнет скорее – и так его малолетка заломал. Что делать-то?! Тутыш всё тише шарил рукой по полу.

– ГаФа идёт! – раздался спасительный крик. Галина Фёдоровна, завуч с узкими губами, строго поблёскивая очочками, вышла из столовой.

– Вы что это тут? – произнесла она неприятным скрипучим голосом, начав продираться сквозь толпу зрителей. Все сразу стали расходиться в стороны. Кирилл вскочил. Нашёл свой портфель и быстро направился прочь. Тутышев сидел на полу, приходя в себя. Лицо его всё ещё было красным, рукав форменного пиджака полуоторван, пуговицы рубашки вырваны с мясом.

– Тутышев! Что с тобой? – ГаФа остановилась и всплеснула руками в притворном изумлении. – Кто это тебя так?

– Поскользнулся… – неохотно пробормотал Тутышев. По сторонам он не смотрел.

– Конечно! И все сразу сбежались смотреть! – съязвила ГаФа и, воздев руки к потолку, торжественно произнесла: – Надо же! Тутышев! Подскользнулся! А почему же все зрители так быстро разошлись, а? Тут же столько всего интересного! – она обернулась кругом. В дальнем конце коридора пара малолеток с октябрятскими звёздочками играли в фантики. Они явно были ни при чём.

Когда Кирилл вошёл в класс, разговоры стихли. Ребята смотрели на него с восхищением и страхом.

– Тутыш прибьёт тебя, если снова встретит! – обрадовал его Сашка, изображая заботу. Беспокоится, крысёныш...

– Или я – его. – Кирилл положил портфель на парту, сел, стараясь не расплакаться – то ли от счастья, то ли от прошедшего испуга. Все молчали. Прозвенел звонок на урок.

Вопрос со школьными хулиганами был решён окончательно и бесповоротно.

С тех пор Кирилл не пропустил ни одной тренировки.

 

 

 



 

[12] Профессионально- техническое училище.

 

 

 


Оглавление

13. Часть 13
14. Часть 14
15. Часть 15

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

06.07: Художественный смысл. По проторённой дорожке (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за август 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!