HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Александр Клейн

Рассказ неофита

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 31.03.2019
Оглавление

26. Часть 26
27. Часть 27
28. Часть 28

Часть 27


 

 

 

Ко всем моим тягостным мыслям прибавилась и та, что я никогда не смогу избавиться от той незначительной роли, которая была мне отведена в жизни. В течении прошедшего времени моё честолюбие в какой-то степени отступило на задний план перед религиозными исканиями и связанными с ними переживаниями, на которые я тратил большую часть психической энергии. Но сейчас мне стало казаться, что наступил момент, когда моему творческому потенциалу следовало бы, наконец, начать раскрываться. Это привело меня к решению писать эссе о мире чеховских героев-интеллигентов, точнее, об идеалах, которыми они вдохновлялись. Как ни странно, но чеховские произведения потрясали меня в первую очередь огромным разрывом между вычурными и неестественными чувствами чеховских персонажей и трезвым взглядом на жизнь, присущим любому здравомыслящему европейцу. Раньше, в начале своего знакомства с творчеством Чехова, я считал, что чеховские рассказы – пародии на людей, живущих высокими чувствами и идеями. Но потом я понял, что высвеченная Чеховым интеллигентская действительность была именно таковой – театрально-экзальтированной. Интеллигенты хотели – многие скорее в мечтах, чем волею – послужить народу, принести ему пользу своей деятельностью, но они были слишком дилетантами, чтобы понимать, что любая упорядоченная деятельность не только не приносит освобождения от прозы жизни – которая в основном и угнетает интеллигентов, – а наоборот погружает в неё ещё больше. Чеховские интеллигенты связывали свои представления о личном счастье с возможностью работать на благо трудно определяемого счастья общественного; они не были кровожадны, как революционеры, и, по-видимому, желали для народа того, чего и себе желали – избавления от ига скучной и беспросветной повседневной жизни. Неспособность отказаться от мечтательства и активно принять обычную жизнь с её обязанностями и насущными заботами, несмотря на то, что сопряжённый с этим труд вёл бы их к улучшению собственного материального положения, роднили их, впрочем, со всем остальным народом – не этим ли, как ни странно, подготавливалась аморальность, приведшая к успеху последующей русской революции? Герои чеховских произведений не были приспособлены к реальной жизни, потому что не умели ценить её положительные стороны и отвергали значение трудового процесса как ценности самой по себе, не соотнесённой с какой-либо высшей целью (наверное, не без доли бессознательного лукавства, ведь упорядоченная трудовая жизнь без прикрас их только отпугивала). Но если они всё же решались на каждодневный непритязательный, пусть даже и общественно полезный, труд, то терпели крушение – ведь всё в конечном счёте приедается, даже сознание общественной пользы –: итог, причины которого им самим так и остались неведомы. Отсюда неестественность в словах и чувствах чеховских героев, даже тогда, когда они вроде бы уже и действуют в согласии со своими идеями, отсюда их страдания, внутренняя беспомощность и ощущение вины. Писать мне хотелось легко и красиво, увязывая свои соображения по теме эссе с жизненно-философским опытом.

Поначалу, когда я взялся за дело, мне казалось, что стоит мне сделать только одно незначительное усилие, и все мои мысли, все идеи сами сцепятся в одну стройную систему, но... оказалось, что я переоценил свои возможности. Ничего не выходило. Во мне появился страх, которому я, правда, не мог до конца поверить, но который не был от этого более сносным – не обольщаюсь ли я мнением о своём литературном призвании? Этот страх-предчувствие усиливался, когда я пытался беспристрастно оценивать свою жизнь. Тогда я видел себя, уже немолодым, ничего не добившимся ни в жизни, ни в любви человеком – посредственностью. Чувствовалось приближение какой-то мрачной катастрофы. Но затем этот страх опять отступал и появлялась уверенность в своих творческих силах. Казалось, ещё немного и мне удастся что-то значительное. Сидя за письменным столом, я парил в эфире тонких провидений и глубоких выводов, упивался сознанием недостижимости для других полёта своей мысли. Я был велик, и весь мир лежал у моих ног, во мне была и действовала сила Божья, и тогда я поднимался над земной жизнью – да, я оказывался способным заглядывать за кулисы...

Когда я окончательно убеждался в бесплодности своих попыток создать что-либо литературно-притязательное, мной овладевала глубокая депрессия. Пора уже было создать то, ради чего я жил и чувствовал. Но не получалось. Никак я не мог понять замысла Божия о себе. Ведь за моим желанием литературного труда скрывалось что-то похожее на смысл жизни, пусть затемняемый ещё страстями, но воплощающийся в ясную жизненную установку на творчество. Издёрганный мучениями, я начинал бегать по комнате со сжатыми кулаками, кидался время от времени на постель, издавал резкие, отрывистые стоны, пока нервное переутомление не уравнивалось с переутомлением физическим, и я ложился на постель, закрывал глаза и с надрывом призывал искусственный сон, чтобы забыть свою жизнь. – «Зачем Господь вложил в меня надежды и острые желания, перехлёстывающее воображение, эту боль? Не для того же, чтобы это неудовлетворённое творческое желание превратилось бы в жестокую поядающую страсть? А ведь творчество подобно вере. Только оно ещё пытается наперекор всем законам взбунтовавшегося и самовластного человеческого разума, держаться за прекрасное, искать всеобъемлющую правду, на которую покусился этот забывший своё место современный идол, проповедующий её относительность. И теперь это всё рушится... И почему только, когда я собираюсь создать нечто конструктивное, наступают искушения, уничтожающие все зачатки даже ещё несостоявшегося? Так было с любовью, так начинает сбываться с творчеством. Неокрепшая вера колеблется. Жизнь ускользает из-под рук. И опять сбывается самое страшное..».

Я просыпался среди ночи в полной растерянности и ощущал насмешку судьбы над собой. Создавалось впечатление, как будто кто-то внушил мне стремление к счастью, обнадёжил, а затем систематически разбивал одну надежду за другой, желая даже не только посмеяться надо мной, но и окончательно погубить, одновременно открывая мне всю иллюзорность моих бывших представлений о себе и о смысле жизни. Речь шла не только о погублении моих мечтаний о себе, но и о погублении моей личности, потому что эти мечтания составляли всю мою индивидуальность. Мне всё чаще казалось, как будто какая-то враждебная сила подрывает мою веру в высший смысл жизни просто из желания помучить меня.

Молитва не доставляла мне чаемого облегчения, слишком уж мои желания шли вразрез с уничижительными словами молитвы, и я бросал её, чтобы предаваться своим точащим меня невесёлым мыслям о коварстве судьбы по отношению ко мне. Затем мои мысли вновь отвлекались от этих рассуждений и направлялись на эротические фантазии. Во мне дала плоды давнишняя страсть, связанная с моими развратными мечтаниями. Я начал получать чрезвычайное удовольствие от разглядывания эротических изображений. Правда, откровенная порнография меня отталкивала, так как все эти женщины, которые были представлены на этих изображениях, несли на себе отпечаток душевной грубости и поношенности, мешающий мне находить за этими лицами извращённую тайну. За этой тайной я и гонялся, приобретая так называемые эротические журналы, представляя показанных там женщин в различных унизительных для них пикантных ситуациях. Мне казалось, что это занятие давало мне своего рода передышку в борьбе с отчаянием от невозможности достичь желаемого творческого успеха.

После разглядывания этих изображений и после прилива сил в душе, вызванного интенсивной работой развратной фантазии, опять наступал спад, связанный с нервным утомлением. В этот момент я иногда вспоминал виденную мной в церкви девушку, невесту другого, и предавался несбыточным мечтам о совместной жизни с ней, не лишённых опять же эротических представлений. В конечном итоге мной овладевала беспомощная печаль, и из души вырывался стон безумной надежды, что с этой девушкой всё устроится у меня каким-то образом, и даже всё, чего я желаю в отношении творчества, будет мной достигнуто. Окрылённый, я садился за свою работу и выжимал из себя несколько мыслей, которыми я оставался доволен, а потом опять предавался мечтам о том, какую прекрасную вещь я теперь напишу.

Такого рода жизнь страшно изматывала меня, хотя, может, внешне и не оставляла на мне никаких следов. Я даже удивлялся этому, рассматривая себя в зеркале. «Боже мой», – думал я, – «что только не скрывается в людях за добропорядочным фасадом? А ведь я ещё с идеалами». Эти размышления заставляли меня с большим вниманием наблюдать за другими людьми, и одним из моих любимых занятий стало разгадывать пороки, подозреваемые мною за маской обыкновенности. Теперь я думал о людях только самое плохое и в редкие моменты самоиронии сравнивал себя с авторами русской либерально-критической литературы, видевших в окружавших их людях только лишь серых, ничем не примечательных, душевно нечистоплотных обывателей. Это разгадывание возбуждало мои страстные мечтания, толпами заполнявшими мой ум и сеющие в нём опустошение.

 

Через третьи руки, церковь я уже больше не посещал, до меня дошли слухи, что та чужая невеста, которую я всё не мог забыть, наконец, венчалась и уехала со своим мужем в Испанию проводить там медовый месяц. Это закономерное известие произвело на меня большее впечатление, чем то, на которое я рассчитывал. Мне стало больно, и я почувствовал жжение ревности в сердце. Другим всегда везло, другие получали от Бога всегда то, на что рассчитывали, а надо мной Бог смеётся. Я разозлился на свою судьбу, не смея признаться себе, что зол на Бога, и эта злость доставляла мне печальное удовлетворение.

 

 

 


Оглавление

26. Часть 26
27. Часть 27
28. Часть 28

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!