HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Александр Клейн

Рассказ неофита

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 31.03.2019
Оглавление

30. Часть 30
31. Часть 31
32. Часть 32

Часть 31


 

 

 

Хотя теперь моя жизнь и сдвинулась с мёртвой точки, это не значило, что мои сомнения, тревоги и эротические переживания исчезли или даже бы просто уменьшили своё напряжение. Что изменилось, так это осознание цели и осознание действий, которые нужно было во что бы то ни стало совершить. Моя молитва не зависала больше в воздухе, а сопровождалась стремлением к освобождению от внутренних бурь и желанием творчества согласно воле Божьей. Чтобы творить в согласии с ней, необходимо было очиститься от груза, тянувшего мои творческие силы на дно разложения. Но груз оказался намного крепче того материала, из которого предполагался быть сделанным, и развил за многие годы что-то наподобие самостоятельного существования. Хотя я и не мог себе представить более подходящего для меня дела, чем литературное творчество – пусть пока и не обязательно художественное, – я задавлся вопросом, в чём же должно было состоять отличие этого нового творчества от моих предыдущих попыток писать? Остругивание своего сердца с целью приведения его в согласие с законами Божьими тоже являлось своего рода творчеством, но, именно в моём случае должно было бы идти рука об руку с творчеством литературным. Даже больше, я имел предчувствие, что литературное творчество откроет мне потаённый смысл жизни во Христе.

Прежде я писал, непосредственно опираясь только лишь на свои собственные силы, теперь же мне казалось, что через приобщение к Церкви Христовой я обретаю и часть благодатной силы, которая будет вести меня к правильной реализации творческого начала во мне и наконец увенчает эти творческие усилия достойным плодом. Я, конечно, задумывался и над тем, что столько прекрасных писателей существовало и существует, не имевших и не имеющих в своей жизни ничего общего с тем, что принято называть религией, и что хороших и одновременно истинно воцерковлённых писателей, напротив, можно было перечесть по пальцам, к тому же они, по крайней мере во мнении интересующегося литературой общества, считались писателями средней руки. Те же, которых относили к «высшему свету» литературы, имели очень даже непростое отношение не только к Церкви, но и просто к вере. Если же брать известный пример Гоголя, то расцвет его религиозного чувства довольно подозрительно совпал с закатом его творчества. Таким образом казалось, что литературное творчество не только несовместимо с полноценной верой, но и обнаруживало свою движущую силу, в какой-то мере, в противостоянии религиозному. – «Или дело здесь не в неполноценности веры, а в несовместимости творческого импульса и статичных религиозных форм?»

Говорило ли всё это против литературного творчества или только подчёркивало его плодовитость, если оно даже оказывалось способным на большие достижения, ведя своё собственное, отдалённое от церковной веры, существование? Что же можно было бы тогда сказать о творческой силе, которая была бы присуща литературе, если бы литература заняла другую позицию, напрямую обращаясь к религиозному чувству в человеке? Но что понимать под этим? Вот, например, Достоевский, считающийся религиозным писателем – своими современниками он даже и не воспринимался как таковой! Можно сказать, что в данном случае он влиял на религиозное чувство опосредственно. И в то же время, если требовать от литературы, чтобы она напрямую говорила о добродетели и тем самым приносила бы духовную пользу, то не показывал ли опыт, что такая позиция не придаёт литературному произведению большей художественной силы, а напротив иссушает эту силу и лишает его жизни?

Конечно, многое зависело от вкуса, и иной, может быть, сказал бы, что произведение, откровенно обыгрывающее религиозную тематику или открыто расставляющее акценты на добродетели и грехе, художественно более притязательно, чем обычное произведение. Хотя к какой цели должна была вести такого рода литература: к внутреннему ли очищению читателя, к прямому ли выводу для него о необходимости спасения во Христе, заключалась ли она в показе внутренней христианской мотивировки каких-либо действий литературных героев или, просто, в раскрытии какого-либо религиозного сюжета? И такие произведения появлялись, но не были определяющими для развития литературного творчества и литературного вкуса. Было ли это лишним свидетельством падшести человеческого духа, если его детище, литература, могла достичь своего совершенства, лишь черпая своё вдохновение из замутнённого источника человеческих страстей, или моё понятие о религиозной литературе был ошибочен и религиозное чувство в человеке могло было быть затронуто только опосредственно?

В этом отношении был интересен пример классиков. Я читал, что им в заслугу ставилась их «объективность», в том смысле, что они представляли жизнь со всем присущим ей переплетением добра и зла, страстей и добродетелей, не осуждая и не рассуждая о их сущности. Когда же они начинали схематично рассуждать о добре и зле или, ещё хуже, создавать искусственно образ положительного героя, то быстро теряли силу художественного выражения. Не присутствовало ли, исходя из всего этого, религиозное чувство невидимым образом в этой объективности, наподобие того, как «объективен» Бог, предоставляющий свободу действия праведнику и грешнику в равной степени? Но Бог предвидит тот день, когда грешник погибнет и в этом Его справедливость. А писатель? Есть ли в его «объективности» предчувствие погибели зла, что оправдывало бы эту «объективность» и разрешало бы говорить о её опосредственном влиянии на религиозное чувство? И всё же это была одна лишь теория, рассуждения, помогавшие выявить некоторые стороны творческого процесса, но не приближавшие меня к познанию творчества, направленному на исполнение воли Божьей. В любом случае я видел, что без Бога творить не могу, и мне не оставалось ничего другого, как обратить к Нему все свои помышления в той степени, насколько это было для меня возможно, чтобы таким путём суметь достигнуть воплощения своих творческих усилий.

 

 

 


Оглавление

30. Часть 30
31. Часть 31
32. Часть 32

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!