HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Юрий Меркеев

Две полурыбки

Обсудить

Повесть

На чтение потребуется 50 минут | Цитата | Скачать: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Иллюстрации Саши Николаенко (заявки на иллюстрирование: newlit@newlit.ru)

 

Купить в журнале за май 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за май 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 17.05.2015
Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Часть 1


 

 

 

Фёдор Михайлович Достоевский однажды до слёз довёл свою молодую жену словами: «Я думал, что ты – одна из миллиона! А ты оказалась... тысячью из миллиона!». Отношения у них были трогательные и страстные... 

Посвящается той, которая одна на миллион... (автор Ю.
 М.)

 

 

 

1.

 

 

... Есть такая незамысловатая городская легенда о том, что в неизбежной суете обыденной жизни у каждого мужчины и женщины всегда припасены брелоки в виде небольших серебряных полурыбок – не просто изящный сувенир, но Талисман, который только и может соединить две ищущие души. Выглядит это примерно так: встречаются мужчина и женщина, симпатизируют друг другу, даже иногда влюбляются, и в самый сокровенный момент должны вытащить полурыбки, и приложить одну к другой, и посмотреть, совпадет ли сложный рисунок чешуек, совпадет ли вес и размер, совпадет ли всё до мельчайших подробностей в сокрытых от глаз узорах... Обычно не совпадает, потому как вероятность этого – один случай на миллион. Один случай на миллион! Но на то он и случай, что бывает это редчайшее совпадение. Это не сказка, это обычная городская легенда, а легенды, как известно, несут в себе зёрнышко правды...

 

... Вроде бы всё у него было в порядке: красивая и не слишком требовательная жена; в меру ворчливая тёща; молчаливый тесть; скромная пенсия по инвалидности за полученное ранение в ногу во время командировки на Северный Кавказ; неплохая работа по первой своей художественной профессии с небольшим, но стабильным заработком, и любимое дело, в которое он мог уходить с головой как в медитацию или молитву, так, что для него словно бы переставало существовать время. Работал Сергей или, как его звали на работе, Сергей Петрович учителем в одной из местных городских школ, где преподавал рисование в младших классах. А после работы, приходя домой, доставал из ящика письменного стола деревянную заготовку, брал резец и начинал вырезать из дерева очередную фигурку. То из-под его резца выходил корабль, то крохотный медвежонок, то цветок, то что-нибудь абстрактное, в котором при желании можно было увидеть и цветок и корабль одновременно, то – и вовсе ничего не выходило. Но была у него среди поделок одна, которую он никак не мог довести до совершенства, посмеиваясь над своей неуёмностью в работе, смутной тревогой, которая возникала у него, стоило ему взять в руки уже почти завершённую фигурку девушки; и не раз, снимая резцом очередную шероховатость на изгибе руки или плеча или талии, он вспоминал легенду о Галатее, об ожившем творении скульптора, в которую тот влюбился без памяти. Вспоминал и чувствовал, что в этой красивой сказке, в этой вымышленной истории содержится куда больше реальности, чем во многих других историях из так называемой реальной жизни. То была иная реальность, которую можно было почувствовать, но нельзя увидеть. Ему казалось, что когда резец снимет последнюю ненужную линию этого образа, тогда в душе его из неясной еще, но довольно сильной энергии, заставлявшей столько времени вглядываться в неодушевлённый кусочек пространства и убирать из него всё лишнее, явится воплощённое чувство Гармонии, – ведь рука любого творца, каким бы скромным делом он ни занимался, находится в зависимости не только от его острого взгляда, но и от тех душевных движений, в которых сокрыта тайна искусства.

Сергею было двадцать четыре года. Многие его странности, над которыми добродушно посмеивалась почти вся его родня, – тесть, тёща и даже его собственные родители, – значили для него гораздо больше, чем это полагали близкие ему люди, уверенные, что блажь эта – резать фигурки из дерева, вместо того чтобы заниматься настоящим мужским делом, приличествующим молодому умному мужчине, то есть зарабатывать деньги, добиваться власти, карьеры, тем более что к нему не раз приходили друзья-однополчане и звали его на офицерские должности в экспертно-криминалистический отдел МВД, – блажь эта вскоре пройдёт. Только не рассказывал им Сергей о том, как однажды он согласился провести один день с друзьями на работе в милиции в качестве практиканта, и что из этого вышло. Не рассказывал, как поехали они с сотрудниками уголовного розыска проводить оперативные мероприятия по поиску украденной машины местного начальничка... Как майору Тузову захотелось во что бы то ни стало раскрыть эту кражу самому любой ценой. Как впустую промотались весь день, а потом Тузов нашёл крайнего – мальчонку лет тринадцати из близлежащей деревни... Тщедушный такой, уши торчком, глаза навыкате. «Это, – объявил Тузов, – известный в округе похититель велосипедов и мотоциклов Федя Пупырин. Ща мы с ним поработаем, мигом расклад получим...». Федя аж затрясся от страха. Привезли его в отдел, а мальчишка тянет за рукав Сергея и, едва сдерживая слёзы, шепчет: «Дяденька, скажите им, чтобы они меня только по голове не били. У меня там пластина стоит. Меня в детстве папка пьяный ударил по темечку каблуком маминой туфли и голову-то пробил. У меня там титановая пластинка, дядечка. Вы меня только по голове не бейте». Так всё это задело Сергея за живое, что отпустил он мальчугана на свой страх и риск да денег ему ещё сунул, чтобы тот до деревни сумел добраться. Разумеется, после такой практики ни о какой милиции больше и речи не было. Однако никто из родственников Сергея об этой истории не знал, не говорил он им, чтобы не огорчались. А те считали, что у Сергея после ранения и контузии на войне блажь какая-то началась. Но вслух ничего не говорили, да и обижаться по-настоящему не могли. На все их намёки по поводу возможной работы в милиции Сергей отвечал тихой, подкупающе мягкой, доверчивой улыбкой, за которой, очевидно, скрывалась какая-то тайна, разгадать которую они были не в силах. Иногда, впрочем, это их возмущало, иногда злило, иногда приводило в замешательство. Однако даже они, эти крепкие двужильные существа, забывающие, порой, о деликатности в обращении с близкими, – даже они не могли рассердиться на Сергея по-настоящему. Потому что было во всём его облике нечто такое, что усмиряло их гнев и сводило справедливую, как им казалось, напористость к лёгкому пожатию плечами, недоуменному переглядыванию между собой и тихому заключению, не раз произносимому вслух в присутствии самого героя: «Чудак, и лентяем не назовешь. Странный... Впрочем, пройдёт. Нужно дать время».

Один только раз тесть взорвался. Он пришёл с работы уставший и пьяный, а по пути домой кто-то из соседей в голос пожалел его, беднягу, за непутёвого зятя. Василий Иванович ещё не успел разуться, как с порога заревел: «Что ж ты, дочь, себе такого инвалида нашла! На пенсию его да зряплату в школе вы скоро ноги протянете. Чужой он! И нам чужой, и тебе!».

Серёжиной жене казалось, что во всём было виновато его увлечение резьбой. Ведь когда он приходил с работы, садился за стол и извлекал недоделанную фигурку, Оксана, незаметно наблюдавшая за выражением его лица, не один раз отмечала, как при этом менялся его взгляд. Он становился не просто сосредоточенным, какой бывает у человека, занятого тонким и кропотливым делом, но в нем появлялось что-то для нее новое, непостижимое. Глаза оставались добрыми как всегда, добрыми... но чужими, будто видел он не кусочек обработанного дерева, а женщину из своих грёз, ту самую, одну на миллион, с которой совпадёт его серебряная полурыбка. И это пугало Оксану больше всего. В такие минуты ей казалось, что она абсолютно не знает своего мужа и перед ней находится чужой человек – чужой человек со знакомым профилем. В те мгновения, когда он уходил в своё любимое дело, весь окружающий мир, включая её, самого близкого человека, переставал для него существовать. Это была молитва Богу, немая мольба о том, чтобы ниспослано было то редкое и единственное счастье, которое один случай на миллион. Это был безмолвный крик нищего на паперти, который вымаливает у Бога любви... Когда Сергей брал в руки фигурку, оставались в этом мире только он и она, маленький творец и гигантская по затратам его сил фигурка. И больше никого вокруг. Наверное, Оксана ревновала Сергея к его увлечению, и эта ревность вспыхивала с новой силой, когда он брал в руки не корабли, не лилию, не медвежонка, а ту незавершённую фигурку девушки, которая Оксане не давала покоя. Не раз в сердцах у нее чуть не слетало я языка язвительное: «Живём как шведской семьёй – я, ты и твоя деревянная кукла».

Оксана любила, и тревожилась, и задавала вопросы... «Что случилось, Сергей? – спрашивала она, с волнением поглядывая на своего мужа. – Почему в последнее время ты ничего о себе не рассказываешь? Почему на все мои вопросы ты отвечаешь только улыбкой? Почему? Почему?». Серёжа мягко обнимал её за плечи и произносил ту самую округлую фразу, которую она неоднократно слышала и от мужа, и от отца, и от своих подруг, в искренность которых, впрочем, она уже давно не верила. «Подожди, пройдёт, дай мне время... Наверное, это контузия...».

 

Иллюстрация. Название: «Две полурыбки». Автор: Саша Николаенко. Источник: http://newlit.ru/

 

 

2.

 

 

Друзей у Сергея почти не было. Сослуживцы по командировкам почти все определились в милицию, обвыкли там, заматерели, брали теперь от жизни всё, что она даёт, и даже больше... Два-три школьных товарища, забегавшие в иные времена посплетничать об общих знакомых, покурить и выпить вина, исчезли из его жизни примерно в то самое время, как Сергей решил изменить образ жизни – перестал есть мясо и выпивать.

Тёща, привыкшая к странностям зятя, тем не менее, очень болезненно отреагировала на его отказ от мясной пищи. Вегетарианство она считала одним из самых великих заблуждений человечества, была убеждена, что всякий христианин должен на исповеди каяться на мясопустной неделе за то, что не ел мяса, – ведь каются же православные во время поста, что мясо едят, стало быть, и наоборот нужно! – часто говорила, что Толстой Лев Николаевич мог бы прожить ещё лет двадцать, если б не сглупил, отказавшись от мяса в пользу растительной пищи. Иными словами, Екатерина Васильевна была яростной защитницей мясоедства и с превеликим удовольствием проглотила бы какого-нибудь худосочного вегетарианца во время их гнусных проповедей отказа от мяса... Однако, – такова, видно, тяжкая доля всех тёщ, – и к этой странности своего контуженого зятя она постепенно привыкла. «Повзрослеет ещё... и блажь пройдёт», – думала она.

Однако блажь не проходила. А вместе с этим в их доме стали появляться странные личности, особенно же выделялись худые, разряженные под хиппи девицы, во внешности которых тесть усмотрел ту же отстранённость от жизни, что иногда всплывала во взгляде Сергея. В комнате зятя иногда висел какой-то тяжёлый табачно-свинцовый дым, играла странная музыка и время от времени все собравшиеся там безудержно хохотали, хотя повода, кажется, никакого не было. Среди девиц выделялась одна – она была очень красива лицом. Звали её Вероника. Однажды случилось так, что дома у Сергея никого не оказалось, а Вероника почему-то была одна. Она дала ему затянуться папиросой, потом полезла в карман своих потёртых джинсов и достала оттуда серебряную полурыбку. Серёжа достал свою и... рассмеялся – у него был хвостик от морского окуня, у нее – голова болотного сазана.

Продолжались эти «творческие вечеринки» недолго. Однажды тесть Сергея глубокомысленно изрёк: «Это сектанты. Какое-то тайное общество. Сговор...». И это слово «сговор», пущенное подвыпившим тестем на кухне, вскоре было подхвачено всей многочисленной Оксаниной роднёй и через какое-то время вернулось к Сергею устами его жены. К удивлению Оксаны, Сергей громко безудержно расхохотался. Екатерина Васильевна, которая присутствовала при этом, метнула на дочь красноречивый взгляд и молча удалилась. «Диагноз» Василия Ивановича был подтверждён.

 

...Дни проходили незаметно. Незаметно наступили летние каникулы, долгожданное время для детишек и учителей средних школ. Отпуск почти на всё лето, обилие солнечных дней, чувство освобождения, – всё это нахлынуло на Сергея новым приливом бодрости, и он почувствовал, что именно этим летом ему удастся избавиться от своих тревог и сомнений и обрести долгожданный покой. За день до отпуска в школе в мастерской кабинета рисования тесный коллектив отмечал окончание года. Пили шампанское, веселились. Одна из коллег Сергея Петровича, выпускница Суриковки Марина, пьянела быстрее остальных, рассказывала не очень остроумные анекдоты, смеялась над ними сама же, пыталась нашептать на ушко Сергею какую-то только ему понятную историю, о которой он впервые слышал... Потом почему-то они остались наедине, учителя куда-то волшебным образом исчезли, Марина ласково отняла у Сергея тросточку, с которой он не расставался из-за хромоты, поставила её в уголок просторной мастерской, подошла к Сергею вплотную и прижалась губами к его губам. Сергей почувствовал что-то неестественное и ненастоящее в этом поцелуе, достал из кармана свою серебряную полурыбку-талисман... И оказался прав интуитивно: и вес, и размер, и рисунок чешуек не совпадали вовсе. Однако это не омрачило общего веселья. Вернулись откуда-то по волшебству остальные коллеги, и пиршество продолжилось...

Фигурка девушки, над которой он трудился уже больше года, аккуратно стояла на журнальном столике под широким сводом настольной лампы. Когда вечерами Сергей, включая лампу, оживлял эту миниатюрную смотровую площадку и, откинувшись на спинку кресла, вглядывался в своё творение, он с радостью замечал, что не хватает каких-нибудь двух-трёх штрихов в овале лица и линии шеи, для того чтобы творение было завершено. Мужчина понимал, почему так ревниво к его увлечению относилась жена – фигурка девушки была совершенно не похожа на Оксану, и при этом выглядела такой реальной, будто где-то, совсем, может быть, недалеко от города, в котором жил Сергей, жила и ОНА. Такого просто не могло быть, чтобы не жила она, чтобы не дышала тем же воздухом, не ходила по той же земле... такого не могло быть, потому что не могло быть – величайшая из всех логик мира!

 

 

 

3.

 

 

...Она жила недалеко от города, в котором жил Сергей, и писала письма самой себе, в пустоту, в надежде быть услышанной Богом...

«Милый мой, родной, ты где-то есть на свете. Быть не может, чтобы не было тебя. Недавно прочитала я Маканина, не по программе школьной, для себя. Для школьной я уже ничего не читаю, работаю учителем литературы в старших классах. Маканина люблю, он хорошо о любви пишет. Знаешь, милый, есть такая городская легенда о мужчине и женщине, которые носят с собой серебряные брелоки, полурыбки с узором чешуек, с рисунком плавников и глаз... И когда мужчина влюбляется в женщину, то они непременно должны достать свои талисманы и приложить их друг к другу. Говорят, что совпадение бывает – бывает одно на миллион! Нет, я не плачу, милый, так слегка взгрустнулось... такой уж слёзный сегодня выдался день, реденький дождик, лёгкий сплин, почти как Лондон. Только не Лондон и не Париж. К чёрту Париж и Лондон! Мне нужен ты, единственный – один из миллиона. Да, на меньшее я не согласна. Твоя Юлия».

 

Двое учителей Сухаревской средней школы, расположенной в двух километрах от города, не торопясь шли в сторону автобусной остановки. Одну звали Маргарита Ивановна, она была завучем и школьным старожилом, другую – Любовь Андреевна, она была учителем начальных классов и главным специалистом в вопросах личной жизни и сердечной гигиены своих коллег. Любовь Андреевна знала про всех всё и... даже больше. На улице была весна, светлый как радуга дождик распылял вокруг себя терпкие запахи скорого лета. Да, скоро лето! Скоро лето – любимейшая пора долгожданных отпусков.

– Слушай, Рита, как бы нам Юльку Онисову женить? Помешалась ведь совсем баба. Принца ждёт. Ну, куда ей принц? Был один. Бросил. С ребёнком оставил принц этот... Может, есть у тебя кто на примете? – спросила Любовь Андреевна.

– Гордячка она, эта Онисова, – нахмурившись, отвечала завуч. – Кого я ей только не сватала, и трудовика из пятой школы. Ну и что, что лыс и стар? Она-то, чай, тоже не молодая. Для женщины двадцать четыре плюс ребёнок равняется... сколько? Тут другая арифметика. Равняется все пятьдесят. Не знаю, – смягчилась она. – Тут у нас вечер встречи намечается. Есть у меня идейка одна. Не принц, конечно, но и не дурак. Так, серединка на половинку.

И женщины, лукаво переглянувшись, рассмеялись – они были большими специалистами в области чужой сердечной гигиены.

Около автобусной остановки шла какая-то возня. Рабочие вырыли глубокую траншею, для того чтобы найти и починить повреждённую трубу. Как водится, бригада сантехников была навеселе. Бригадир их куда-то отлучился, вот и слонялись они без дела, не зная, куда и на что время убить. В эту минуту к рабочим подошёл известный в округе деревенский сумасшедший Федька с Кирпичного завода. Любил он кататься бесплатно на автобусах, всем улыбался, у церкви копеечку просил, носил всегда фуражку офицера-пограничника. И приспичило Федьке подойти к мужикам, которые были из другого села и блаженного дурачка этого не знали, и с умным видом и начальствующим голосом приказал мужикам яму назад закапывать. Те спьяну решили, что Фёдор какой-то крупный начальник и взялись исполнять «строгое» повеление.

Учителя, увидев такое, тут же бросились выручать убогого.

– Убегай отсюда, Фёдор, да побыстрее, – прошептала ему Любовь Андреевна. – Мужики очнутся, тебе несдобровать.

Федька по-детски рассмеялся, отдал честь и прежде, чем поскакать вдоль трассы, неожиданно пропел: «Тили-тили, вы сглупили... Уже идёт тот, кто несёт... И не принц вовсе, а тот самый... тот самый, о котором та просила, о которой вы сглупили... ». И пропев это, побежал вприпрыжку Федька, оставив двух опытных педагогов в полном недоумении.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за май 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение мая 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление


1. Часть 1
2. Часть 2

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!