HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 г.

Виктор Сбитнев

Тринадцатый апостол

Обсудить

Повесть

 

Купить в журнале за январь 2016 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года

 

На чтение краткой версии потребуется 1 час 10 минут, полной – 1 час 20 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 12.01.2016
Оглавление

3. Глава третья
4. Глава четвёртая
5. Глава пятая

Глава четвёртая


 

 

 

Неожиданный визит отца Григория сильно взволновал Лёньку. Нет, он не побежал сразу в церковь виниться и исповедоваться, но весь сосредоточился и напрягся, как там, на Можайском поле. Как ни странно, посетивший его священник чем-то неуловимым, но очень характерным напомнил Лёньке москвичку Дашу: отчасти выговором, отчасти манерами, но, кажется, более всего, той внутренней свободой, которой уже почти не наблюдалось здесь, в замордованном макарычами большом приволжском селе.

Один только Палыч был свободен в своих действиях как ветер, но и он с недавнего времени стал остерегаться, и на людях всё больше прибегал к туманным иносказаниям и аллегориям. Дошло до того, что его престарелая тёща взялась допытываться у его жены и своей дочери: «Нинка, а Михаил-то твой часом не того... не сшибаться?». Жена Палыча, критически окинув весь убогий облик давно утратившей былой авторитет матери, отвечала со встречной подначкой: «Не знаю я, кто из вас больше сшибаться... Мишу всё ж таки на войне недавно контузило. У него всё понемногу проходит. А тебя... а ты... Слушаешь всякую дрянь зля магазина и потом ещё в дом несёшь».

Нинина мать после таких ответов уходила в себя, а то – и к старшей дочери на пристроенный к селу Прогон, а иногда и на выселок Алексеевку, небольшую деревеньку, куда ещё в мировую уехала жить её племянница. Но добровольная ссылка длилась, как правило, недолго. Незлопамятный, огромный как медведь Палыч (они с отцом Григорием были как близнецы!) приезжал за тёщей либо на санках, если это случалось зимой, либо на велосипеде – летом. К велосипедной раме у него было приторочено сиденье, и тёща сидела на нём в обрамлении Палычевых ручищ, как в гондоле воздушного шара. И даже издали было заметно, что ей это приятно.

Лёнька знал обо всех этих Палычевых приключениях досконально, потому что тот делился своими заботами и приключениями только с ним, великим страдальцем, своим фронтовым товарищем и самым надёжным другом.
 А приключения с Палычем случались регулярно. Например, прошлой осенью, когда его едва ни накрыли «за потраву» колхозной соломы.

Во всём оказалась повинной его проворная жена Нинка. Дом у Палыча стоял на отшибе, как отдельный хуторок. Весь в садах и хозпостройках. А вокруг него – колхозное поле, до самого леса. Минувшим летом на нём колосилась рожь, а стало быть, поближе к осени – появились скирды соломы. Когда затрещали первые морозы, Нинке стало очень жаль свинью, которая, в отличие от коровы и собаки, как известно, не располагала тёплой шкурой и с непривычки стала кашлять и томиться. И Нинка, не долго думая, взяла в сумерках верёвку и поспешила к ближайшей скирде, где не спеша надёргала вкусно пахнущей золотой соломы и, плотно утискав и связав её в беремя, вернулась восвояси. И так – раза три. Мужу она о том, порассуждав скептически о его «правильном» образе мыслей, благоразумно не сообщила.

И всё бы ничего: рассеянный Палыч во век бы не обратил на эту натасканную свинье солому никакого мужичьего внимания, да за Нинкой след соломенный остался, на который и наткнулся проходивший полем по случаю сельский партсекретарь. Ему не составило большого труда дойти по этому следу до копны и обнаружить в ней характерное углубление. Затем он пошёл обратно и упёрся аккурат в сарай, где довольно хрюкала и чавкала вареной свёклой шибко довольная Палычева свинья (остроумный Палыч назло Макарычу назвал её в честь жены немецкого министра пропаганды – Магдой, и Макарыч знал об этом). Возликовав, Макарыч кинулся в сельсовет, откуда тут же позвонил в райотдел милиции.

Спасло Палыча чудо. Смышлёная старшая дочь Римма, случайно заметившая выписывающего кренделя вокруг их дома общеизвестного на селе доносчика, не мешкая, сообщила об этом отцу. Палыч достал привезённый с фронта бинокль и тут же обо всём догадался. Соломенный след, как только Макарыч убежал доносить, спешно ликвидировали всей семьёй, применяя грабли, вилы и корзинки. Всё это время всхлипывающая Нинка просила у Палыча прощенья.

Труднее пришлось в сарае у свиньи. Магда отдала лишь часть, а остальную крепко подмяла под себя, смешав её с землёй и навозом. «Хрен с ней, – махнул рукой Палыч, – скажем, что с лета запасли. Нинка, сбегай к Онисье, она – колхозница. Пусть, если что, подтвердит, что у неё взяли, за мёд». Воронок приехал часа через два. Из него лихо вывалился участковый старший лейтенант Дасмаев по кличке Хитрый мордвин и какой-то незнакомый сержант с «тэтэшником» на правой ляжке.

Сначала оба подошли к сараю и долго о чём-то совещались, попеременно приникая к щелям в стене. Какое-то время инвалид войны Бурганов выжидательно сидел на крыльце. Потом это ему надоело, и он недовольно окликнул участкового:

– Эй, Иван Осипыч, ты никак свинку мою в чём-то заподозрил? Так это напрасно. Она дальше частокола николи и не ходила.

– Михал Палыч, не без уважения в голосе откликнулся Дасмаев, тоже с нашивками за фронтовые ранения, – тут нам сигнал поступил, что вроде как ты соломку потаскиваешь из колхозных копён? Да будто на тебя это не похоже...

– А зачем она мне? Я ей с лета запасся. Сам знаешь, пчёлы у меня. Их в зиму утеплять надо, а то перемёрзнут все подчистую, спаси Христос. Ну, а остатки вон свинье выкинули. Да не одни мы так в селе делам.

Дасмаев почесал в стриженом затылке, зло сплюнул и, негромко процедив про себя: «рябой выблядок» (Макарыч в детстве переболел оспой), неторопливо направился к машине. Сержант двинулся следом.

Вообще, в эти послевоенные дни и годы Лёнька очень часто и подолгу размышлял о людях, благо времени у него на эти упражнения был целый вагон и маленькая тележка. С одной стороны, все они были разные, каждый в своём роде уникум, а с другой – все, в сущности, делились на две простые, как телеги в колхозе, категории: хорошие и плохие. Вот Макарыч, к примеру – гнида, как и председатель местного сельсовета Кабанов, хоть и воевал, – тоже гнида, поскольку пёр всё на свой двор, под шиферный верх своей необъятной, как ферма, избы. А Палыч – хороший, и не потому, что друг, не потому что фактически спас Лёньке жизнь, а потому что он в принципе друг всем добрым людям на этом свете, потому что похож на отца Григория, хоть и не религиозный. И любвеобильная и, быть может, даже порочная Даша тоже хорошая, потому что от неё так и исходит добро и сострадание.

Небось, они не побегут доносить в райотдел о двух вязанках надранной из копны соломы, тем более что всем на селе хорошо известно, что большая часть этой самой соломы всё равно сгниёт и в лучшем случае пойдёт на подстилку скоту. Да и Макарыч с Кабаном своего не упустят: машинами прут и себе, и многочисленным родственникам. И хоть бы хрен! Никто на них не доносит, потому что на хрен они кому нужны!

Размышления эти, впрочем, всё чаще заканчивались для Лёньки чревато, потому что он, безногий и одинокий, никак не решался определённо отнести к какой-либо из категорий себя самого. Выходило, что сам он болтается где-то посерёдке. Не в раю и не в аду, а в этаком вечном чистилище, на железнодорожном разъезде, мимо которого все поезда пролетают не останавливаясь. Это его сильно тяготило, и всё чаще на вырученные от подработок деньги он покупал самогону и напивался с молодыми справными дружками, которых в этом мире совершенно ничего не тяготило: выпивка есть – значит день уже не зря прожит. А там, может, ещё и Аринка вдовая за баней даст, да в клубе «Чапаева» прокрутят, а потом и подраться с яснополянскими можно. Кстати, дрались попеременно: то на их территории, то на нашей. Нейтральную полосу отчего-то не любили и даже не чувствовали. На ней разве что ругались из-за того, чьему скоту здесь пастись, но и ругались-то как-то вяло, больше для проформы.

В общем, Лёньку все эти размышлизмы явно тяготили, он ведь как Диоген сидел в своей бочке – за верстаком – клепал кастрюли, налаживал овечьи ножницы, перебирал сбившиеся ходики и слушал лишь то, чем поделятся с ним, так сказать, его клиенты. Даже до клуба ему надо было добираться не меньше часа, а уж до нейтральных территорий, где мамка доила коров... если только на носилках! Культи начинали кровоточить даже просто так, от передвижений по избе. Так что Лёнька всё чаще и чаще вообще не надевал протезов, а просто ползал по полу, навздёвывая себе заноз и в ладони, которыми загребал по плохо обструганному полу, и в одну из кое-как оставшихся коленок. Напивался Раменский медленно, но верно. Дружки, зная об этом и видя такое дело, сразу как-то исчезали в деревенском пространстве, словно и не пили с калекой вовсе, не бередили его душу своими «бабскими» историями.

И вот однажды, проснувшись поутру, Лёнька долго не мог понять: где он? Комната ходила ходуном как болотная топь, а вся прежде привычная утварь имела столь нечёткие очертания, что он долго не мог натурально сообразить – где стол, а где печка, где буфет с посудой, а где койка, на которой он сам же и возлежит. Впрочем, последнее не мудрено, потому что лежал он поперёк, и вся обстановка собственной избы просматривалась его плохо протрезвлённым взором совсем с иной, непривычной для глазу диспозиции.

Для прояснения ситуации Раменский мотнул раза два головой, но это вызвало в черепной коробке такие обширные перемещающиеся боли, что он протяжно застонал, словно от полученной только что контузии. Однако сознание после этого заработало яснее и определённее. Постепенно стали проступать из похмельного тумана вчерашние кренделя и загогулины. «Господи, милостивый! – страдальчески всхлипнул Лёнька, – опять эти пустые самодовольные рожи, которых просил сторониться отец Григорий... И чё они ко мне, калеке безногому, пристали? Опять этот дурной самогон от Коли Докукина и пустопорожний трёп про войну, геройство и... баб. И пустота потом. Мучительная и непреодолимая пустота. Ладно, что ещё ружья в доме нет, а то, наверное бы, и застрелился...»

Лёнька попытался принять на койке надлежащее продольное положение. Это ему удалось лишь с третьей попытки. Сразу же, как только это у него получилось, он увидел внизу, под собой старый облупленный тазик, который наверняка выставил к его изголовью добрый предусмотрительный брат. И тут Лёньку сразу замутило, стало тошнотворно дёргать вдоль всего пищевода. Поначалу он крепился, глубоко дыша и сглатывая, но вскорости желудок не выдержал и пошёл крупными судорогами. Лёньку стало нещадно рвать. И в этот крайне неприятный и постыдный для него момент в горницу решительно постучали.

Мать с братом были уже давно в колхозе, а потому Лёнька хриплым с перепою голосом рявкнул в обитую старыми одеялами дверь:

– Щас! Вот тока протезы привяжу...

При этом его вновь стало рвать, теперь уже одной желчью, потому что всё остальное уже успело покинуть его отравленное самогоном тело. Наконец, когда пришло кое-какое облегчение, Раменский уселся на краю своего всклокоченного ложа и достал протезы. Когда один из них глухо брякнул по полу, из-за двери донёсся знакомый успокоительный голос:

– Лёня, да ты не надевай их оба-то. Обуза это, мученье голгофье. Я ведь поговорить зашёл, уж прости Господи, поутру, пока тебя не опохмелили, не обаяли, мозги тебе не кувырнули набекрень.

– Отец Григорий! – Лёня выкрикнул это почти с радостью, хотя мутило его по-прежнему, и потолок в который раз валился на правую стену, а пола, казалось, и не было вовсе. Но за дверью всё это, очевидно, уже давно поняли. Отец Григорий своим спокойным с характерной сипотцой голосом обыденно проговорил:

– Лёня, ты болешь нонче, а потому не ярись, не нервничай. Сиди себе на койке. А у меня отмычка имеется, и ежели ты не возражашь, то я сам к тебе войду?

– Входи, отец Григорий. Только грязновато у меня. Неудобно перед тобой однако.

– Ну, нашёл чем удивить! Это всё устранимо... Не печалуйся, брат.

Уже через минуту защёлка на избяной двери легко откинулась, и огромный ботинок отца Георгия робко переступил порог Лёнькиной комнаты.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за январь 2016 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение января 2016 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

3. Глава третья
4. Глава четвёртая
5. Глава пятая

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

04.04: Альфия Шамсутдинова. Дайте мне тишину! (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за март 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!