HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Михаил Вишняков

Родина песен моих

Обсудить

Сборник стихотворений

Опубликовано редактором: Карина Романова, 7.05.2010
Иллюстрация. Автор: V i c t o r i a. Название: «Окошко в лето». Источник: http://www.photosight.ru/photos/3563815/

Оглавление

  1. Юбилейное признание в любви
  2. Знамя Гэсэра
  3. «Книги пылятся. Забыты портреты…»
  4. Последнее пиршество
  5. Родина песен моих
  6. Амазар-река
  7. «Душа покаяться не хочет,…»
  8. Реквием о заповедном Забайкайле
  9. Сибирская песня
  10. Вдохновенье невежды всё реже...
  11. Обратная лодка
  12. «Когда в селе сожгли библиотеку…»
  13. «Ночью тихо в Сибири…»
  14. «Все ли Боги вымерли…»
  15. Сибирские старухи
  16. «Русская интеллигенция бедствует…»
  17. Женьшень
  18. «Когда в наш дом приходит вечность…»
  19. «В сорок лет задумался о возрасте…»
  20. «Провинция спит глубоко, но обманно…»
  1. «Беркуты возвращаются…»
  2. Русь и нерусь
  3. Ханотрак семиустый
  4. «Божий храм воссиял над землею…»


Юбилейное признание в любви

Я держу на ладони пушинку,
Наступает июнь, Боже мой!
Здравствуй, Шилка моя, здравствуй Шилка,
Наконец, я вернулся домой.

Будет музыка, праздник с цветами,
Будет зной по-июньски густой,
«Здравствуй, нежная и золотая!»
Ты ответишь мне: «Мой золотой!»

Тополиные теплые ночи,
Блеск росы на зеленом лугу.
Я могу и влюбиться в Могоче,
А жениться лишь в Шилке смогу.

Наши дети пусть нас не ревнуют,
Им, ровесникам первой любви,
Ни за что не понять – где зимуют
Недопевшие нам соловьи.

Молодой да с улыбкой бедовой,
Я спрошу: где твой дальний исток?
Где тепло твоей шали пуховой?
Где твой русский нарядный платок?

Я – седой. Я – старик угорелый.
Шилка, в ярком цветеньи садов,
Ты сегодня, как девушка в белом,
мы прожили лишь малость годов!

Острый взгляд и в улыбке смешинка.
Хороша ты весной и зимой.
Здравствуй, Шилка моя, здравствуй, Шилка!
Я сегодня вернулся домой.

Электричка подходит к вокзалу:
Зелень, золото, голубизна!
Ты махни мне рукой неустало –
Станций много, а Шилка – одна!

       2001 г.

Знамя Гэсэра

История,память и вера –
Пусть каждый,кто может,поймёт.
Священное Знамя Гэсэра
Сегодня встречает народ.

Гэсэр – это древнее знанье
О вольной,счастливой стране,
Герой богатырских сказаний
На огненно-красном коне.

Гэсэр – это символ и образ,
Расцвеченный тайной чудес.
Могучий и грозный,и добрый
Посланец бессмертных небес.

Вступив в золочёное стремя,
Летит он,одетый зарёй,
Сквозь наше тревожное время,
Как наш,современный Герой.

Волнуясь,колышется знамя,
В цветеньи родная земля.
И мирное солнце над нами.
И лучшие с нами друзья!

       1996-2006 гг.

* * *

Книги пылятся. Забыты портреты.
Осень снежинками режет глаза.
Сколько нас было «народных» поэтов?
Русский народ нам в любви отказал.
Новые миру явились кумиры.
Любит народ «Новых бабок», «Тату».
Русская, чуткая, умная лира
Переселяется тихо в Читу.

Последнее пиршество

Праздничный стол мне накрыли друзья.
А за столом в одиночестве – я!

Взгляну на стол – там сомлели от сока
пять-шесть салатов, а мне одиноко.
Пунш золотеет, груздочки белеют,
Искры брусники в капусте алеют.

Репчатый лук в олимпийских колечках,
тонко порезан серебряной сечкой,
Каплями сладкого вкуса изнизан.
Красные крабы, как сон коммунизма.

Жемчугом черным лоснятся икринки.
Спят на укропе ночные росинки.
Там и глухарь, запечённый в духовке,
хрупкий чеснок затаился в головках, –
ждёт не дождётся, чтоб хрустнул зубок!
Я, разозлившись, сижу одинок.

Море напитков и море питья.
А за столом в одиночестве я.

…Солнце в окошках играет и пляшет –
в рюмках, в бокалах, фарфоровых чашах.

Огненный перчик дразнит язычок.
Окорочок! Шашлычок! Балычок!

Старый бродяга в горах Забайкалья,
нет мне веселья в хрустальном бокале.
Долго я жил и не многих любил.
Но ни одну до сих пор не забыл.

Вспомнил… и кровь заиграла женьшенем,
И океанской волной – дух пельменей –
С перчиком, с русским морозным дымком,
Да и с кедровым хмельным молочком!

Я кулаком по столу грохочу.
Дайте того мне, чего я хочу!

Дайте мне корочку русского хлеба!
Воздуха Родины, чистого неба!
То, что любил я в начале пути.
Пусть на столе – хоть шаром покати!

Дайте мне в зрелости чуткие плечи.
В Сретенске очаровательный вечер, –
Чтоб задремали ресницы твои –
Дайте мне первой тревожной любви!.

Помнишь – в лесу земляника поспела!
Помнишь, как тело твоё золотело!
Помнишь, как пела ты – рань раскололась,
Был нецелован твой бережный голос.

…Вдруг тишина под столом заскулила
Голосом жалобным, тонким и милым.
Я засмеялся, увидел – щенок.
Он одинок, да и я одинок

Я стал скулить, а щенок замолчавщий
Долго и тихо глазёнки таращил:

Вот человек этой русской страны:
Сколько вина в нём, и сколько вины.

Родина песен моих

Справить бы мне юбилей,
стал бы и я патриархом.
Это ж прекрасно и архи-
важно для музы моей.

Стал бы я в семьдесят лет
Нежным, как солнечный лучик.
Даже Берязева лучше,
Может, как в старости, Фет.

Жил бы на том берегу,
впал бы в жидовскую ересь:
Май, и зелёная древесь,
Белый мой Банк на лугу!

Только я – русский поэт,
чувствую горько и странно:
нет ни отца, ни Ивана –
значит, бессмертия нет.

Значит, в просторах родных
Если умру – схороните.
Нежно в душе сохраните
Родину песен моих.

Амазар-река

Течёшь ты по светлому донышку,
От севера к тёплому солнышку.

Играя жемчужными бликами,
Спешишь ты к Амуру Великому.

Твои берега соболиные
Пропахли росой и малиною.

На камушках острых, на брёвнышках
Журчит твоё звонкое горлышко,

И эхо огромноголосое
Гудит над седыми утёсами.

Неси, Амазар, моё горюшко
До самого синего морюшка.

Пусть солнце играет ресницами,
А ночка сияет зарницами,

Чтоб сам я запел, как соловушка,
На трезвую утром головушку.

* * *

Душа покаяться не хочет, –
За что? И перед кем ещё?
И кто сейчас уполномочен
Иссечь источник из неё?

Слеза вскипает, но не брызнет.
Сушь Бытия, песок земли,
Где наши мёртвые при жизни
Одной слезинки не нашли.

Реквием о заповедном Забайкайле

       Светлой памяти реки Чикой

У изголовья отравленных рек,
Смертью грозящих Байкалу,
Остановлюсь на короткий ночлег,
Сяду на камень устало.

Ветер шумит и ворчит перекат,
Веет пожарной золою.
Плещется яд, воспаряется смрад
Над заповедной землёю.

Термос колодезной чистой воды
Из рюкзака вынимаю.
Выпью глоток, и от вида беды
С горечью припоминаю.

Кто начинал эту злобную месть –
Власть да нажива чужая?
Или предатели родины здесь
Родину уничтожают?

О, взяткоёмкий, урановый век!
Даже в тайге нет покоя.
Как здесь дурел, как зверел человек
Знают лишь слёзы Чикоя.

Сибирская песня

В Сибири всегда далеко до весны,
До первых дождей, до черёмухи белой.
О, как мы намёрзлись душою и телом,
Как часто нам снятся зелёные сны.
В Сибири всегда далеко до весны.

Созвездья горят, но не дарят тепла.
И так далеко до свиданья с любимой,
До лета, до осени с жаркой рябиной –
Вся жизнь на суровых морозах прошла.
Созведья горят, но не дарят тепла.

В Сибири всегда недоверчивый взгляд.
Никто и ничто этот мир не изменит,
Покуда апрель этот снег не измелит,
И южные птицы вернутся назад.
В Сибири всегда недоверчивый взгляд.

Любимая, будь, как цветущая гроздь.
Встречай меня, солнышко, с яркой улыбкой.
Пусть плачет метель, как весенняя скрипка.
Я еду к тебе, твой нечаянный гость.
Любимая, будь, как цветущая гроздь!

Вдохновенье невежды всё реже...

       …в попиранье заветных святынь
       Блок

       Последний русский умер и зарыт…
       Вл. Берязев

       …великодержавная грусть
       Ст. Куняев


Вдохновенье невежды всё реже,
Чаще русский, осознанный путь.
Вышла белая лодка на стрежень,
И назад её не повернуть.

Здесь не руки на вёслах изранишь,
А, смиряя сердечную дрожь,
Ясно знаешь – кого ты таранишь,
И на чьи позывные гребёшь.

Мiроколица гордого Росса
Залегла, как полярный медведь.
И Аляске с копьём эскимоса
Не пробить в ней лобастую твердь.

Одряхлевшего духа разруха
Начиналась столетья назад.
Если Кремль отзывается глухо –
За спиной восстаёт азиат.

Чья впотай за оградой ограда?
Сон Аркадии душит полынь.
Белых вилл голубая услада
В попиранье заветных святынь.

Чья в крестах золотая дорога?
Посмотрели б на собственных чад.
Не гневили ни Бога, ни рока,
Если оба тревожно молчат.

Хороши закулисные игры,
Только эта гроза – не гроза.
Молодое повстанчество тигров
Грозным заревом режет глаза.

Кто кого подомнёт и рассеет?
Карту мира крои не крои.
А грядущая гибель Брюсселя
Не на нашей, славянской крови.

Трубку мира курить, видно, не с кем.
Не сплотит всех Великая Русь.
В этом путь наш особый и резкий.
В этом – новодержавная грусть.

Обратная лодка

       Станиславу Золотцеву

Обратная лодка явилась за мной.
Поперек неизбежной волны
уходим в пространство, где белые пятна столетий,
где время,
как старый язычник,
глядит из мифической синь-глубины
и бродит в славянском сознании,
словно в полях,
молодой исторический ветер,
где мир, как заря над равниной.
В нем утренний сон,
дразнящая близость гармонии, ясности духа,
где кровь закипает, как яблоки,
красными ядрами солнц,
и стрелы в колчанах поводят
веселым повстанческим нюхом,
где нету народов с сознанием рабской вины
и нет библеистов, чтоб славить неправого
бога в молитвах.
…Обратная лодка идет поперек неизбежной
волны,
и в памяти нации долго болит Куликовская
битва.
Страну корчевали с корнями,
её иссушали и жгли
побоища, сечи, нашествия и нападенья,
но пыль – до пылинки,
трава – до травинки,
мы все поднимались и шли,
чтоб в гривах косматых веков
не запуталось русское медленное Возрожденье.
Та грань по Непрядве осталась в глубинах
страны,
и русское чистое поле забыло разбойничий топот.
Но память – обратная лодка, – идя поперек
неизбежной волны,
тревожит в сознании нации древний, как боль,
исторический опыт.

* * *

Когда в селе сожгли библиотеку,
Я подошёл к простому человеку.
Простой, он вредных книжек не читал,
и для меня час истины настал.
– Зачем библиотеку Вы сожгли?
– Сама сгорела. Мы лишь мимо шли.
– Но в ней же книжка Путина была!
– Тем более. Дотла. Дотла. Дотла.

* * *

Ночью тихо в Сибири.
Люди точат ножи.
Их пока не убили.
Надо думать и жить.

Тонкий точильный камень,
Вспомни, как было встарь –
как поёт под руками
самокальная сталь.

Бог – то Богом, но в святцах
вышла чёрная масть.
Надо обороняться.
Нынче лютая власть.

Знают дети и жёны,
что там ночью звенит.
Лишь инстинкт обороны
нас в Чите сохранит.

Нечего извиняться.
Надо думать и жить.
Надо обороняться.
тихо: вжик – жик, вжик – жик.

* * *

Все ли Боги вымерли?
Нет не все – при нас
Русь, как в трубке Кимберли,
на разломах гибельных

сдавлена в алмаз.
Прошлое искрошено,
время не вернешь.
Но, как опыт прошлого,

Русь с огромной площади
собирает мощь.
Глубока опасная
трещина разрух.

Но за нею ясная
грань горит алмазная –
острый смысл и дух.
Чувствую физически,

как благую весть:
в сдвигах тектонических,
в замыслах мистических
есть величье. Есть!

Сибирские старухи

       Е. П. Баланёвой

Степенный ум и ясность духа.
Нрав гордый, словно яр, крутой.
Живут кержацкие старухи
почти с державной правотой.
На лавочке у новой школы
сидят на диво молодым,
как тени грозного раскола
меж современным и былым.
Они ж праматери седые
при заселении земли
таких злодеев породили,
таких героев вознесли!
Им поздно думать о смиренье.
Ничью не заживая жизнь,
они от муки иждивенья,
как от соблазна, отреклись.
Есть огород. Своя корова.
Дела, заботы, непокой.
И дар пророческого слова,
как перст, над совестью людской.

* * *

Русская интеллигенция бедствует,
горестно ищет, что делать и как
в обществе, где непременно соседствуют
белая вилла и черный чердак.
Вышибло слезы жестокими ветрами.
В недрах больной, одичавшей страны
самые честные, самые светлые
на вымирание обречены.
Нет на земле для поэтов землячества,
нет и не жди отпущенья грехов.
Русское, черное, злое босячество
так и глядит из картин и стихов.
Власть не проймешь голубыми листовками,
власть, она личною властью пьяна.
Черная лошадь страшна забастовками,
белая лошадь ничем не страшна.
Грустно шумят над Россией осинники,
темень к душе подступает, как тать.
Время приходит, друзья-сотаинники,
вам беспощадную правду сказать.
Жизнь завершается злыми заметками.
Чу! Это к нам похоронная медь.
Черную лошадь прокормят объедками.
Белая лошадь должна умереть.

Женьшень

       Валентину Распутину

В день августа, в горячий душный день,
когда земля, как хлебная опара,
от света и полуденного жара
в самом себе взрывается женьшень.
По ярко-красной ягоде сверкнёт
дрожь острая – конец сокодвиженья!
И корень жизни, царь земных кореньев,
свой одиночный стебель разорвёт.
Он силу знал. С поднятой головой
дышал и цвёл, и в золотые сроки
он лучшие на зорях выпил соки,
и не ему ждать осени гнилой.
Пусть август громыхает ярок, прян,
женьшень уснёт с великим наслажденьем.
Иначе – смерть. Иначе – вырожденье
в чертополох, в какой-нибудь бурьян.
Когда приходит вечер и прохлада,
сама природа знает наперёд –
во времена обильных листопадов
подёнки вымрут. Корень отдохнёт.

* * *

Когда в наш дом приходит вечность,
безжалостны ее пути:
пырей-трава спешит беспечно
корнями двор переплести.
Все по естественным законам
цвело, звенело. Но…пора.
Ушли собаки. Только кони
пасутся посреди двора.
Что тянет их сюда под вечер,
какая русская, печаль?
Все одичало. Только вечность
одна не может одичать.

* * *

В сорок лет задумался о возрасте:
умер друг, давно больна жена.
Как дичок на яблоневом острове,
высыпала злая седина.
Всё закрылось белыми сугробами.
В чаще с хмелем глух, надтреснут звон.
Я пришел – все зелье перепробовал,
бросил пить, по-русски – чашу вон!
Мать-земля сырая! Лето быстрое.
Плач колёс на родину зовет.
Дай мне силы вынести и выстрадать
всё, что рок жестокий ниспошлёт.

* * *

Провинция спит глубоко, но обманно,
как белое тело березы, в коре,
как долгое эхо, что в имени Анна
звенит на вишневой вечерней заре.
Какие бессмертные звездные выси!
Огонь пролетающий взгляд обожжет.
Но тайные думы и явные мысли
не выскажешь… да и никто не поймет,
Что снится покою, когда он так чуток,
недвижной воде, когда волны рябят?
В несомкнутый космос, в разрыв, в
промежуток
зачем ты вплетаешь, Россия, себя?
Распахнута в бездну, как белые ставни,
там видишь лишь бой да вселенский
разбой.
Зачем же в беспочвенность мысли
врастаешь,
пустой звукоряд заполняя собой?
Проходят народы, как миф, безымянны,
теряя отечество, память и след…
Россия же спит глубоко, но обманно,
как дёрн, под титановой пяткой ракет.
Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

16.10: Александр Дорофеев. Мореход (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!