HTM
Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2019 г.

Ыман Тву

Я – Зуго Гогзубонге!

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 27.03.2020
Иллюстрация. Название: не указано. Автор: Mark Lewis Wagner. Источник: http://www.marklewiswagner.com/paintings/

 

 

 

Возможно, Зуго и действительно искали – иногда со стороны деревни до него долетали выкрики, отдалённо напоминавшие его имя, хотя с равной долей вероятности это могли быть всего лишь обрывки чьих-то фраз или даже просто лай собак.

В любом случае, покидать своё убежище, а уж тем более делать это добровольно Зуго не собирался – вдали от семейных забот и племенных обязанностей он в последнее время чувствовал себя гораздо лучше и спокойнее. Конечно, если только эти слова можно было употребить в отношении гнетущей тоски, которая с неистовой силой поражала Зуго с каждым днём всё сильнее и сильнее, отдаляя его от семьи, племени и, кажется, даже от самого себя.

То, что соплеменники помочь ему не в силах, Зуго знал наверняка – несколько робких попыток обсудить свои переживания с женой и племенным шаманом Ту убедили Зуго только в том, что личные проблемы современного жителя Вечного Леса, затрагивающие сферу его внутреннего самосознания, на самом деле никого не волнуют. Волнуют людей только лодки, выдалбливанием которых Зуго и занимался всю свою сознательную жизнь, давно достигнув на этом поприще всевозможных профессиональных высот и проникнув во все секреты этого нелёгкого и ответственного ремесла. Поэтому, если его сейчас и вправду ищут, то делают это наверняка только потому, что он уже не первый месяц как забросил своё общепринятое занятие и теперь при каждом удобном случае убегает сюда, к Рыжим Болотам, где в созерцании бурой жижи и проводит всё своё время.

Правда, упрекать соплеменников в подобном отношении Зуго, всё же, не спешил – дело здесь, по его мнению, было не только в узости взглядов и меркантильном восприятии окружающей лесной действительности. Скорее всего, в языке их племени просто не существовало подходящего слова, способного доходчиво объяснить всем, включая самого Зуго, глубинную суть его переживаний и причины душевных метаморфоз. Того самого слова, которое всё расставило бы по своим местам и подсказало Зуго, как ему быть дальше.

Конечно, для людей, которые сознательно не желали трудиться, слов в языке их племени было предостаточно. Но слова это были очень обидные и, как чувствовал Зуго, к его ситуации всё-таки не подходящие. В конце концов, он совершенно точно не был лодырем. На самом деле ему и сейчас очень хотелось трудиться. Трудиться самозабвенно и плодотворно – то есть так, как он делал это вплоть до самого недавнего времени. Вот только теперь это должен был быть не труд выдалбливальщика лодок, а труд фрезеровщика. Фрезеровщика, и никак иначе…

Кто такие фрезеровщики, что они делают и где обитают, Зуго на самом деле не знал, как не знал и того, откуда они умудрились появиться в его голове. Возможно, Зуго слышал о них от жителей равнины, которые иногда приходили в деревню и рассказывали много всего такого, чего понять или хотя бы просто представить было совершенно невозможно (большинство соплеменников Зуго считало жителей равнин сумасшедшими или просто врунами), а возможно, фрезеровщики были просто плодом его собственного воображения. Хотя в этом Зуго всё же сомневался: вот как можно просто жить, выдалбливая лодки, а потом вдруг ни с того ни с сего придумать какого-то там фрезеровщика? И придумать настолько убедительно, что это враз лишило смысла всю его прежнюю жизнь – не такую уж плохую, если задуматься о ней без эмоций, и совершенно невыносимую, если оставить все эмоции на своих местах.

 

 

*   *   *

 

Всё-таки Зуго искали. И на этот раз делали это куда более основательно, чем обычно – целенаправленный шелест высохшей травы, окружавшей болото, вскоре не оставил сомнений – кто-то направлялся прямиком к Зуго. Убежать или спрятаться времени уже не было, и поэтому Зуго так и остался сидеть неподвижно, мысленно подготавливая себя к очередной порции упрёков со стороны соплеменников, разгневанных недостачей функциональных лодок перед самым началом сезона лова.

Однако оказалось, что это был всё тот же шаман Ту. Причём пришел он, по всей видимости, в одиночку. Вынырнув из темноты и едва не наступив на самого Зуго, он бесцеремонно усадил свой зад рядом, прошептал несколько приветственных заклинаний духам болот и, расстегнув свои сандалии (дар всё тех же самых жителей долины, которых сам Ту, наравне со всеми, называл сумасшедшими, но почему-то всегда принимал без очереди), тяжело выдохнул.

– Не помешал? – спросил он чуть погодя, устроившись поудобнее и едва не сбросив самого Зуго с коряги, на которой тот до этого вполне комфортно сидел.

– Да нет, присаживайся, – ответил Зуго. – Что-то ты рано сегодня закончил…

– На сегодня хватит! – грустно махнул рукой шаман. – Одолели меня уже все со своими проблемами и болезнями, отдохнуть хочу! Может быть, я по своей природе и не совсем человек, но иногда человеческая сущность во мне тоже устаёт как собака. Спокойствия хочется. Да и с тобой поговорить давно собирался. Так, с глазу на глаз. Ты это чего ко мне больше не показываешься? Знаешь, у меня вот всё из головы не идёт это твоё желание быть фрезеровщиком. Надо бы попредметнее разобраться – в чём здесь дело. Ты, вообще, когда об этом думать-то начал?

– Не знаю. Давно уже, – пожав плечами, вяло ответил Зуго.

Шаману он не верил. Ту явился к нему явно не от усталости и уж тем более не от проснувшегося в нём вдруг человеколюбия. Просто, в последнее время многие жители племени начали в открытую высказывать сомнения относительно шаманических навыков Ту и призывать обращаться к ведуну из соседней деревни, который, по их словам, плату за совершение обрядов брал куда скромнее, а сами заклинания при этом использовал куда более прогрессивные и соответствующие требованиям настоящего времени. И вот, при помощи внутренних проблем Зуго, шаман Ту явно пытался отвоевать внешние позиции своего пошатнувшегося авторитета.

Теперь Зуго очень сожалел по поводу того, что под напором своей индустриальной тоски он несколько раз обращался к нему за советами и пытался объяснить, что такое фрезеровщик. Объяснить так, как умел – при помощи неизвестных слов и звуков, возникавших в голове Зуго при мыслях о фрезеровщике, смысл которых Зуго не всегда понимал сам.

Впрочем, раз уж Ту его нашёл, разговора было не избежать.

– Я думаю, что дело всё-таки в судьбе, – спокойно, вдумчиво сказал Зуго шаману.

– Насчёт судьбы – это ты брось! Не трогай судьбу! – резво ответил Ту, как и любой шаман, оставлявший право разбираться в вопросах судьбы только за собой. – Если ты жизнью своей не доволен – это ладно, я против этого вступаться не стану. Ей каждый второй недоволен. Времена нынче такие... А вот на судьбу посягать не смей! Судьба – она священна!

– Как же ты говоришь, что она священна, если никогда не можешь толком объяснить, что это такое?

Ту надменно хмыкнул.

– Вот все вы так... Сразу вам подавай весь смысл всего сущего, да ещё так, чтобы всё сразу понятно было. К тому же, про судьбу я тебе в последний раз и так объяснил понятнее некуда. Судьба – это весь ты сам, который находится как бы и вне тебя...

– Да уж, действительно, понятнее некуда, – грустно усмехнулся Зуго, неспешно водя веткой по бурым разводам болотной жижи.

Но шаман, в отличие от Зуго, энтузиазма явно не терял. Кажется, его вполне устраивало собственное понимание судьбы и связанных с ней процессов.

– Пойми, – уверенно ёрзая на коряге, продолжил он свои объяснения, – судьба – это сама вечность, а жизнь – это случай, возникающий рябью на фоне этой вечности. Поэтому на жизнь пенять можно, а на судьбу – нет.

– Как это, жизнь – случай? – спросил Зуго, хотя данный момент он не мог с очевидной ясностью определить, что его волнует в большей степени – хитросплетения духовных сфер или перспектива рухнуть с коряги, на которой красноречивый энтузиазм шамана занял уже практически всё место.

– Ну вот ты кто? – браво спросил шаман.

– Я?

– Ты, варанья твоя башка! Ты – Зуго Гогзубонге, житель деревни Вечного Леса, мастер выдалбливания лодок. Правильно?!

Зуго возразить на это было нечего, и он промолчал, что шамана явно устроило.

– И мечтаешь ты быть, скажем, фрезеровщиком на авиаремонтном, как сам мне рассказывал. И при этом ты бы с радостью променял свою просторную хижину на блок в коммуналке, так?

– Угу...

– А о чём это, по-твоему, говорит? Да только о том и говорит, что вся разница между жизнью фрезеровщика и жителем Вечного Леса – это всего лишь случай.

– А судьба?

– А судьба у фрезеровщика и лесного аборигена, как я думаю, примерно одинакова. Иначе откуда у тебя подобные мысли?

– Ага, одинакова, – зашвырнув ветку далеко в болото, сказал Зуго. – Только вместо того, чтобы по цехам ходить, да козла с мужиками в обед забивать, я по джунглям днями таскаюсь, лодки какие-то выдалбливаю...

– А вот тут уж, извини, ничем помочь не могу, – развёл руками шаман. – С точки зрения судьбы у тебя все тип-топ. Как шамана, меня только это и интересует. К тому же, о судьбе ты снова, как я погляжу, ничего не понял. Даже будь у меня зелье особенное какое, чтобы жителей Вечного Леса во фрезеровщиков превращать, всё равно тебе от этого легче бы не стало – от судьбы, как известно, не убежишь. Поэтому, вот мой тебе добрый совет – считай себя хоть фрезеровщиком, хоть орангутангом, но лодки выдалбливать всё-таки надо. А если от случая к случаю тяжко вдруг на душе становится, быт заедает – так ты не во фрезеровщики иди, а прямо ко мне. У меня и настойка особенная есть – «на все случаи жизни» называется. От неё нехорошо, конечно, с непривычки бывает, зато судьба как на ладони делается... Да и с жизнью примириться она здорово помогает... Ну как, а?

– Нет! Фрезеровщик я! – настоял на своём Зуго. – А фрезеровщику пить даже техника безопасности запрещает!

Последняя фраза вылетела из Зуго совершенно спонтанно – ни он сам, ни шаман Ту не поняли, что именно она означает.

– Я так и думал, – разочарованно произнёс шаман Ту. – В общем, проблема твоя не в судьбе, и даже не в случае твоей жизни… Давно я это понял, только убедиться хотел. За этим, если честно, и пришёл.

– А в чём тогда? – спросил Зуго.

– В тебя, Зуго, вселился дух. Дух фрезеровщика. Злой дух, коварный…

– Дух фрезеровщика?

– Да, дух фрезеровщика. Ты вообще, Зуго – что о духах знаешь?

Зуго пожал плечами – о духах он слышал множество страшных и пугающих историй, знал, что духи – это воплощение зла, главная цель которых – изничтожение простого лесного жителя. На этом знания Зуго в области духов, собственно, исчерпывались. Честно говоря, он не очень сильно верил в духов, и даже теперь, вместо страха, испытывал, скорее, недоверие к словам шамана, неспособного вылечить от чесотки деревенских коз и предпочитающего побеждать любые сомнения в судьбе или жизни при помощи лягушачьих отваров.

Но Ту, кажется, был настроен серьёзно – теперь он шептал какие-то заклинания, неприятно шевелил пальцами и, кажется, собирался впасть в транс (как поступал каждый раз, когда дело касалось духов или возврата подношений, если какое-то из его таинств не приносило соплеменникам желаемого результата).

– Стой, погоди! – прервал шамана Зуго. – Почему, если фрезеровщик – то сразу дух?

– Вот видишь – и говоришь ты как одержимый! – невозмутимо ответил шаман. – В общем, слушай! Фрезеровщик – это не судьба, и даже не случай! Фрезеровщик – это однозначно дух! Просто любой дух – он, в отличие от человека, со своей судьбой смириться не может. У духа для этого жизни нет, понимаешь? У человека и судьба есть, и жизнь, которая в виде случая возникает. И даже если человек своей жизнью недоволен – он чувствует, что она, так или иначе, с его судьбой соприкасается. А у духа – кругом одна судьба, против которой, как известно, не попрёшь. Ни выпить он не может, ни станцевать, на худой конец... Вот и пытается в другого человека проникнуть, чтобы его судьбу своей, несносной, заменить, а самому в жизни человека хоть немного понежиться, понимаешь?

– Не понимаю, – честно признался Зуго.

– Да нечего тут понимать! Изгонять из тебя фрезеровщика этого надо! И чем быстрее, тем лучше! Иначе навсегда и жизнь свою, и судьбу потеряешь. Духи, они, знаешь ли, до добра не доводят...

– Да нет во мне никакого духа. Что я, духа в себе не почувствовал бы?

– Ну а про фрезеровщиков ты тогда откуда столько знаешь? Слова такие говоришь, что прямо мурашки по телу. Сам послушай – «блок в коммуналке», «цеха», «распред», или вон эта твоя – «техника безопасности». Ну козла с мужиками забивать – это, конечно, дело понятное, хоть ты и не охотник, но вот всё остальное…

– Да слышал, небось, как кто-то из приезжих говорил, вот и запало…

– Ага – запало, – перекривлял слова Зуго шаман. – Я белиберду эту запомнил после того, как ты мне её раз двадцать повторил. Такое, Зуго, только из души напрямую идти может. За раз-два такого не запомнить… Да и жена твоя ко мне уже целую тропу протоптала – говорит, ты совсем другой стал. Нелюдимый, грубый, про вымпелы какие-то во сне бормочешь. В общем, изгонять из тебя этого фрезеровщика надо. И чем скорее, тем лучше.

– Тебе-то чего – живи дальше себе как жил, – недовольно сказал Зуго. – А я с фрезеровщиком своим буду.

– Нельзя! – всплеснул руками шаман. – Мы ж все одного племени. И судьба у нас, как ни крути, более-менее общая. Этот фрезеровщик пока только в тебе одном обосновался, но как только укоренится понадёжнее, наверняка своих братьев призовёт. Если ничего не делать, не успеешь глазом моргнуть, как мы все во фрезеровщиков здесь превратимся. Представляешь, посереди Вечного Леса – целое поселение фрезеровщиков?!

– А если я, всё-таки, откажусь?

– Отказаться, конечно, твоё право – время теперь такое, многие свободы для людей предполагающее... Но тогда мы тебя свяжем и насильно изгонять из тебя фрезеровщика станем! Другого пути, извини, нет, раз общая безопасность под вопросом. Только этого, честно скажу, не хотелось бы. Всё-таки, дух малознакомый – с ним сперва в контакт войти надо бы. И тебе самому – в первую очередь. А связанному оно, знаешь, не особо сподручно…

Зуго теперь и сам понимал, что выбора у него не осталось. Пусть в духа он по-прежнему не верил, но одно знал наверняка: уж если за дело взялась его жена, то можно было не сомневаться – его всё равно свяжут и заставят делать то, чего ему не хочется. Только на этот раз всё произойдёт немного буквальнее, чем обычно. Да и Ту, кажется, очень уж не хотел упускать шанс поднять свой авторитет в глазах у соплеменников – обряд изгнания духа всегда был самым красочным и пугающим.

– Ладно, – вздохнул Зуго, решив, что на всякую житейскую глупость следует реагировать житейской же хитростью.

Уж если соплеменники непременно хотят изгнать из него какого-то несуществующего духа, то сопротивляться им в этом не стоит. Просто жена и жители деревни получат своё, шаман – своё, а он, Зуго, по-прежнему останется внутри фрезеровщиком. Но при этом его хотя бы некоторое время никто не будет пытаться связать.

«После ритуала выдолблю им для показухи лодку-другую, а потом, может быть, и вовсе из деревни уйду. Навсегда!» – решил Зуго.

– Что ж, пойдём! – бодро сказал он шаману и, довольный своей хитростью, энергично вскочил на ноги.

– Не, ну ты погоди! – спохватился Ту, явно не ожидавший подобного энтузиазма со стороны Зуго. – Такие дела с бухты-барахты не делаются! Подготовиться сперва надо, ритуал соответствующий организовать...

– Ну так поторопись! Сам же говоришь – чем быстрее, тем лучше...

– Так-то оно так, но тут важно ничего не упустить. Да и дух этот не лесной – в его изгнании помощь всех соплеменников потребуется. Вот завтра вечерком всех на пустыре соберём, тогда и приступим...

– Может, лучше одни всё обставим? – смутился Зуго. – Не хочу я, чтоб на меня вся деревня таращилась. Ударно дело состряпаем, потом настойки этой твоей жахнем. После работы – сам бог велел…

Ту разочарованно покачал головой.

– Опять в тебе фрезеровщик говорит, – скорбно, хотя и несколько наигранно, сказал Ту. – Крепко же в тебе он засел...

– Ладно, делай как считаешь нужным... – махнул рукой Зуго и побрёл по направлению к деревне.

 

 

*   *   *

 

На правах официально признанного одержимым весь следующий день Зуго провёл у себя в хижине, совершенно не опасаясь за свой покой и такое приятное одиночество. Соплеменники тревожить его не решались (тут уж наверняка постарался Ту, имевший привычку сгущать краски относительно любых проблем и тем самым набивавший себе цену в их решении), а супруга хоть изредка и заглядывала в хижину, к общению явно расположена не была (куда охотнее она общалась с соседками, в нелицеприятных подробностях описывая все тяготы жизни с Зуго и утверждая, что в современном мире семья фрезеровщика просто обречена на нищенское существование).

Поэтому целый день Зуго попросту проспал, не испытывая по этому поводу совершенно никаких угрызений совести. Спать, кстати говоря, он в последнее время особенно любил. Непонятные и даже пугающие во время бодрствования, многие понятия из жизни фрезеровщика во сне становились намного ближе и обретали некую особую эмоциональную доступность, в свете которой даже забивание козла приобретало какой-то новый, непривычный и весьма притягательный смысл.

Проснулся Зуго только к вечеру, разбуженный пением, доносившимися со стороны пустыря.

– Ту! Ту! А! Ту! Ту! Ту! А! Ту! – плавно напевало несколько десятков голосов.

Это, как понял Зуго, ещё не было ритуальное пение, а значит, шаман всё ещё находился в своей хижине и готовился ко встрече с духами, окуривая себя многочисленными смесями трав и опивая различными настойками. Впрочем, если дело касалось одурманивания, Ту обычно очень быстро доходил «до кондиции», а значит, времени у Зуго оставалось совсем немного. Следовало отправляться к пустырю.

«Ту просто шаман низкой квалификации, – размышлял он по пути. – На самом деле фрезеровщика легко можно объяснить, не привлекая к этому никаких духов. Просто фрезеровщик – это и есть судьба. Моя судьба. А всё остальное – это случай!»

На пустыре всё уже было готово к началу ритуала – костры, разложенные в разных его концах, уверенно отвоёвывали у тьмы пространство, достаточное для того, чтобы каждый из жителей деревни мог собственными глазами увидеть таинственное соприкосновение людей и теней, реальности и духов, добра и зла. Сами жители деревни, образовав широкий круг, уверенно пританцовывали, постепенно вкладывая в свои голоса и движения всё больше силы, словно в попытке подтолкнуть течение нерешительного времени, ну или же поторопить шамана, на этот раз, ко всеобщему удивлению, не спешившему побыстрее разобраться со своими обязанностями.

Правда, стоило только Зуго протиснуться на центр пустыря, как покрывало хижины Ту резко распахнулось (Зуго доподлинно знал, что для этого Ту дёргал специально прилаженную верёвку) и руководящее лицо предстоящего действа, под одобрительные крики собравшейся толпы, выскочило наружу.

Ту явно с особой тщательностью подошел к предстоящему ритуалу – на нём был более пышный наряд, чем обычно (кажется, Ту приладил ещё несколько ветвей и ворохов перьев в районе своего зада и теперь был похож на весьма пышную, но едва ли годную для полёта птицу), и теперь он особенно энергично скакал по кругу, высоко задирая ноги и временами начиная трястись, словно его били конвульсии. Возможно, подобную экспрессию можно было объяснить всё тем же желанием побыстрее восстановить в глазах соплеменников свой авторитет, а может, это было и следствием всё тех же самых отваров, которыми Ту явно злоупотреблял, хотя и объяснял свою непрезентабельную тягу слишком уж сильной связью с миром духов.

«Пьёт не умеючи, а всё туда же, в сферы высшего бытия...» – подумал Зуго, наблюдая невразумительный танец шамана.

Тем временем, описав ещё несколько конвульсивных кругов по пустырю, Ту всё же начал постепенно приближаться к самому Зуго, периодически замедляясь и внимательно в него всматриваясь.

В эти моменты пение соплеменников чуть затухало, становилось ниже и напоминало глухой, вибрирующий звук, далеко разносившийся по лесу и отзывавшийся тусклым эхом, создававшим впечатление, что сама природа также не осталась в стороне от происходящего и решила также принять участие в ритуале. Если уж и не с целью поиска истины, то хотя бы в качестве праздного зрителя. Тем более что посмотреть было на что.

По части внешних эффектов Ту был продвинутым малым, и даже сам Зуго вынужден был это признать. Вот и сейчас, резко вскинув руки вверх, он заставил всех соплеменников мгновенно замолчать. В навалившейся тишине, разбавленной только потрескиванием костров и стрекотом ночных насекомых, которым повезло жить в мире без всяких там духов и судеб, Ту принялся живописно гримасничать и снова (на этот раз уже медленно и обстоятельно) осматривать Зуго, периодически обдувая его какой-то мелкой пылью.

Зуго знал, что это – первая фаза ритуала, в ходе которой главной задачей шамана было узреть духа, разглядеть его общие черты и сориентироваться, с чем, собственно говоря, ему приходится иметь дело.

«Вот и посмотрим, какой ты шаман! – размышлял Зуго, пока Ту увлечённо рассматривал его живот и грудь. – Если работаешь на совесть – плюнешь и скажешь, что ошибся, а если начнёшь общаться с духом – значит, фигляр, и работаешь на публику. Впрочем, и так известно, что фигляр… И как таким только разряд дают?»

– По-да-ча! По-да-ча! По-да-ча! – неожиданно принялся нашёптывать шаман, постепенно придавая своему голосу силу и снова поднимая руки вверх, призывая соплеменников повторять вслед за ним никому не понятные слова. И хотя сам Зуго так же не понимал их смысла, в том, что он уже где-то их слышал, сомнений у него не было. Тем более что слышать он их мог только у себя в голове. Про неведомое слово «подача» он точно никому не говорил, и происходящее начинало настораживать. И настораживать тем сильнее, чем увереннее несколько десятков голосов принялось напевать:

– По-да-ча! По-да-ча! По-да-ча!

Шаман теперь уже не осыпал Зуго пылью и снова танцевал, только делал это вплотную к Зуго, раз за разом задевая его перьями и ветками своих крайне спорных украшений.

– По-да-ча! По-да-ча! По-да-ча! – ревели голоса на предельной громкости, и сейчас, как понимал Зуго, ритуал переходил в свою вторую фазу, в ходе которой шаман должен был отождествиться с предполагаемым духом и стать на время его устами и глазами. Тут уж многое зависело от самого духа, а точнее, от его сговорчивости.

По идее, всё ускоряющийся танец шамана был призван обратить на себя внимание инореального гостя и заставить его переселиться непосредственно в тело шамана, которое должно было выдать истинные устремления духа куда нагляднее и информативнее, чем неподготовленное тело Зуго.

После этого наступала самая ответственная часть ритуала, в ходе которой шаман должен был изгнать враждебный дух из его основного тела, в которое тот наверняка вернётся сразу же, как только поймёт, что его весьма грубо обманули при помощи перьев, танцев и внушительной массовки.

Конечно, в этот момент дух обычно раздражался настолько, что мог даже попытаться прикончить своего носителя за то, что тому вздумалось припереться на пустырь к шаману, вместо того чтобы спокойно уйти вглубь Вечного Леса и там окончательно сойти с ума, но тут уж всё зависело от умений и знаний шамана, который должен был подобрать нужное сочетание заклинаний, трав и песнопений, и, убедив духа, что тот во многом не прав, с позором изгнать его как можно дальше от людей.

Пока же дух не спешил обращать своё внимание на шамана Ту, хотя тот и извивался возле Зуго с почти неприличной настойчивостью. Однако стоило Зуго лишь подумать о том, что если уж в нём и можно предположить обитание какого-то фрезеровщика, то это вовсе не такой простой парень, чтобы повестись на разукрашенного и похожего на нелепую птицу одурманенного мужика, как шаман, рухнув, словно подкошенный, на землю, выгнулся всем телом и, перекрикивая пение соплеменников, издал леденящий душу вопль:

– Пла-а-а-а-а-а-а-а-н-н-н!

После этого Ту начало трясти в самых настоящих конвульсиях – его руки и ноги плясали какой-то очень нескладный и едва ли спланированный заранее танец, изо рта шла зелёная пена, а широко раскрытые глаза выражали такой животный ужас, что Зуго стало по-настоящему страшно. Может быть, Ту и был склонен к внешним эффектам, но на этот раз его искренность выглядела настолько натуральной, что Зуго испытывал серьёзные опасения по поводу того, что шаману удастся пережить происходящее.

Несмотря на всем известный запрет прерывать пение во время ритуалов, жители деревни как один замолчали и так же испуганно наблюдали за шаманом, продолжавшим кататься по земле, теряя части своего облачения, а вместе с тем и шансы на благополучное завершение ритуала. Когда же несколько человек всё-таки решились прийти к нему на помощь и попытались поднять шамана на ноги, Ту вдруг вскочил сам и, окинув всех присутствующих звериным взглядом, вкрадчиво прохрипел:

– Пре-ме-й-а-а-а!

Хрип этот временами переходил в шипение и свист, но в ночной, испуганной тишине звучал достаточно отчётливо, для того чтобы каждый из присутствующих понял – посереди Вечного Леса с ними говорит вовсе не шаман Ту, а самый настоящий фрезеровщик.

Впрочем, все остальные, по-видимому, интересовали фрезеровщика не слишком сильно – одарив их ещё несколькими ополоумевшими взглядами, он обернулся к оцепеневшему Зуго и, пуская слюну, неторопливо направился к нему.

Видимо, тело шамана Ту плохо подходило духу – он нескладно прыгал на одной ноге, волоча вторую за собой, компенсируя недостаток устойчивости усиленными взмахами рук.

Не без труда подобравшись к Зуго, фрезеровщик всё тем же вкрадчивым сипом сказал:

– Тор-це-вать! Тор-це-вать! Тор-це-вать! Сверхплана! Петрович!!! Не пиллл! Не пиллл! И тор-це-вать! Тор-це-вать! Не пил! Не пил! Не пил! Не пил! Сорок лет за стан-ком! За стан-ком! Не пил! Сорок лет не пил за стан-ком! Тор-це-вать! Тор-це-вать!

После этого фрезеровщик замолчал, продолжая пристально смотреть прямо в глаза Зуго и с силой сжимая в кулаках несколько пальмовых листьев, которые он выдрал из костюма несчастного шамана. Но если Ту и осознавал происходящее, ему наверняка было ничуть не лучше, чем самому Зуго, от которого фрезеровщик явно ожидал какого-то ответа.

Преодолев страх, Зуго попытался пошевелить языком и, глядя в перекошенное лицо фрезеровщика, еле слышно, дрожащим голосом произнёс:

– Тор-се-уать?

– Тор-це-вать?! – крикнул в ответ фрезеровщик и снова затрясся всем телом. – Тор-це-вать?! Так подачи нет! Подачи нет! Подачи нет! Подачи нет!

Последние несколько слов фрезеровщик выкрикнул, снова рухнув на землю и погрузившись в те же самые конвульсии. Правда, на этот раз они продолжались недолго. Через несколько мгновений тело Ту обмякло, а над пустырём повисла зловещая и непонятная тишина…

И если особо впечатлительные соплеменники воспользовались моментом, чтобы в полуобморочном состоянии броситься прочь по своим хижинам, то Зуго убегать не планировал – всё безумство духа фрезеровщика теперь снова заключалось где-то внутри его, и в этом смысле любое бегство было изначально обречено на провал.

К этому времени несколько наиболее отважных женщин подняли с земли тело шамана и, без особой надежды попытавшись привести его в чувство, утащили в хижину, попутно бросая на Зуго недобрые взгляды. Что они делали с шаманом внутри, Зуго не видел (оттуда послышались странные звуки, как будто внутри кто-то боролся), а через мгновение из неё прямо через занавеску вывалился сам Ту и, сжимая в руках какой-то черепок, усиленно пополз на карачках прямо к Зуго.

Конечно, на победителя духов он теперь никак не тянул (скорее, он был похож на основательно помятую курицу), но его решительность заметил не один Зуго. Те немногие из жителей деревни, кто не успел отойти достаточно далеко, увидев браво ползущего шамана, снова вернулись к пустырю и даже начали неуверенно петь песню победы над злом. Песню, которая самому Зуго всегда нравилась больше всех.

– Чего вылупился? Лоб давай сюда! – раздраженно рявкнул на Зуго шаман Ту, всем своим видом показывая, что подняться на ноги он сам не в состоянии.

Послушно нагнувшись, Зуго тихо, с надеждой спросил:

– А сработает?

– Хрен его знает, там видно будет! – ответил шаман и принялся шептать какое-то, понятное только ему и, возможно, ещё фрезеровщикам, заклинание…

 

 

*   *   *

 

Зуго в своей жизни просыпался много раз.

Иногда ему приходилось просыпаться от холода или от жары. Иногда он просыпался сам, иногда его будила жена… Странно, но до следующего после ритуала утра Зуго никогда не задумывался о самом факте своего пробуждения. Вероятно, потому, что каждое из них было в какой-то степени рядовым и запоминать его было бы делом бессмысленным.

Но в сегодняшнем пробуждении Зуго было нечто особенное. Вероятно, впервые в своей жизни Зуго проснулся от сильнейшего желания выдолбить лодку. И не просто выдолбить, а сделать это на совесть, аккуратно, с учётом всех без исключения секретов его ремесла, мысли о котором сияли теперь в голове Зуго какими-то особенно яркими и согревающими душу лучами.

Конечно, Зуго чувствовал себя разбитым и уставшим. После заклинания шамана Ту с ним явно происходило что-то неприятное – тело Зуго было покрыто ссадинами и синяками, а в нескольких местах он и вовсе обнаружил явно человеческие укусы (видимо, фрезеровщик так просто сдаваться не хотел, и шаману пришлось прибегнуть к нетрадиционным методам воздействия на потусторонний мир), но одно Зуго знал совершенно точно – ничто не могло заставить его задержаться в хижине ещё хотя бы на минуту.

Захватив свой нехитрый инструмент, он живо выскочил из хижины и почти бегом направился в ту часть Вечного Леса, где произрастали особенно годные к лодочному применению деревья.

У самых крайних хижин Зуго чуть задержался, услышав переливающийся хохот детей, игравших с обезьянами и охотно им подражавшим. Правда, в данный момент предметом их смеха были не обезьяны, а сам Зуго.

– Фрезеровщик идёт! – крикнули дети и с весёлым хохотом бросились врассыпную.

– Вот я вам! – засмеявшись в ответ, погрозил пальцем детворе Зуго, уверенно сворачивая на лесную тропу. – Где ж вы фрезеровщика тут увидели?! Здесь только я – Зуго Гогзубонге!

 

 

2018

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

27.09: Александр Фирсов. О вреде курения (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!