HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 г.

Екатерина Зверева

Мой горький Лондон

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 12.10.2007
Оглавление

5. Глава 5
6. Глава 6
7. Глава 7

Глава 6


 

С того дня прошло много времени, а Ксения так и не звонила. Жара сменялась прохладой, прохлада приходила на смену жаре, и уже минул месяц, благосклонно отмерянный государством мне на отдых, а от нее не было никаких новостей.

Гулять в окрестностях моего дома слишком привычно да и надоело, и я поехала в центр. А что такое «центр» в рамках провинциального города? Разумеется, это там, где стоит памятник Ленину.

Автобус трясся как я не знаю кто – его депортировали, наверное, из Америки из-за банальной непригодности и потому что это нарушает права человека. Они-то, американцы, отлично это понимают и выкидывают этот металлолом, а мы, русские, и рады – их старье все равно лучше нашего, но нового. Интересно как получается, да? И при этом американцы все равно козлы. Поражающее упорством выраженьице. Кто-то ляпнул, и все подхватили. Тогда уж лучше ездить на лошадях, потому что там хоть проветривается.

Автобус почти пустой – оно и понятно: кому в такую погоду хочется из дома выходить? Все солнце любят, жару. А чуть становится теплее – домой бегут, обмахиваясь самодельными веерочками – мол, жара невыносима-а-а-ая… Водитель закуривает вонючие папиросы, от которых в горле остается едкий осадок, такие в деревне курят. В деревне и те, у кого денег совсем мало. Грустно. Какая же, наверное, у него, у водителя, жизнь скучная – один и тот же маршрут, и так изо дня в день – и осенью, и зимой…Наблюдает за жизнью из окна автобуса, а сам в ней как будто и не участвует. Грустно.

И снова дождь…

А все-таки интересно: Ксюха позвонит?

Дождь будто обволакивает, охраняя твою личную свободу от посягательств. Старые улицы и новые дома для важных и слишком состоятельных людей. Нельзя не думать о своем будущем… Боже, а кем я стану?! Кем я стану?! Не то чтобы я не знаю, просто боюсь – а что, если промахнусь? Что, если это не мое? «Все говорят, что я должен кем-то стать, а я хотел бы просто остаться самим собой» – кажется, что-то вроде этого говорил Виктор Цой? Чего я хочу? На самом деле хочу одного… смотреть, как просыпается Лондон, стоя на мосту через Темзу, видеть, как живут иные люди – свободные, счастливые. Александр Маккуин – вот ключ, ключ к разгадке… Экстравагантные коллекции, энергичный беспорядок идей. Подрывающие устои и привычки люди – вот среди кого мне хотелось бы быть. Женщины, курящие сигареты в длинных мундштуках, немного похожие на Габриэль Шанель, Грету Гарбо и Марину Цветаеву… Дух противоречия, непокорности времени и предрассудкам. Когда ты – личность и делаешь то, что тебе нравится.

Но мне страшно – а что, если все будет не так? Сейчас ведь время, когда деньги – главное, что, если их не будет? Опять прозаика жизни! Плевать, плевать на все…

«Иначе и не надо. Иначе – зря…»

А недавно я смотрела один фильм. Не знаю, как он называется, кажется, «Императорский клуб», но дело не в этом. Это кино про учителя в английской школе для мальчиков, который устраивает конкурс, что-то вроде «Мистер Цезарь». Чтобы попасть в тройку финалистов, ученикам нужно было пройти несколько этапов (сочинение и ответы на вопросы). И вот учитель находится перед выбором: уже есть финалисты, но есть еще один, к которому у него особое отношение, это Седжвик Белл, – он верит в его знания, вообще верит в то, что его человеческая сущность одержит верх над сущностью сына богатого сенатора. А тот отстает по баллам совсем немного от всех финалистов. И учитель решает поставить ему пять с плюсом за последний этап вместо пяти с минусом, и он становится третьим финалистом, а тот, другой паренек, выбывает. В общем, Белл все равно проигрывает – попадается на шпаргалке, но потом проходит двадцать пять лет, и он решает взять реванш. Теперь он – важная шишка и т.д., но учитель снова видит, что он ведет нечестную игру, и снова побеждает тот, который победил тогда, давно. Но суть не в этом. Тому мальчику, который выбыл из тройки финалистов, этот учитель признается, что он снизил ему оценку четверть века назад. И он, этот теперь уже мужчина, все равно отдает своего сына в эту же школу, к этому старому учителю. То есть он простил его и не держит на него зла за то, что он ошибался. Это фильм, после которого я плакала. Знаете, я люблю многие фильмы, но плакала я только три раза: после просмотра «Гладиатора», «Дневников мотоциклиста» и этого, «Императорского клуба». Этот учитель потом сказал, что неудача в лице одного ученика (вот этой большой и подлой шишки, сына сенатора) не говорит о том, что неудачно все, и это помогли ему понять другие ученики. Да, он сказал примерно так, но не слово в слово. Люди, причастные к созданию этого фильма, не зря проживут жизнь, и это кино – тому подтверждение, я вот о чем. Искусство, которое переворачивает все в твоей голове и сердце наизнанку, это великое искусство. Без пафоса.

Я вдруг увидела Зверобоя, выходящего из здания телеграфа. Он хромал сильнее обычного и был весь какой-то поникший, небритый. На нем был пиджак соломенного цвета, конечно, помятый, и брюки – странно, но выглаженные, с острыми стрелками. Он хлопнул рукой по карману в поисках сигареты, а рука у него тоже необычная – я имею в виду цвет кожи – она у него какая-то как у индейца. Закурил, поглядел вдаль. Он что, платил за телефон? Зверобой? Нет, кажется, он кого-то нанял специально для того, чтобы этот кто-то ходил там по всяким банкам и телеграфам. Он открыл дверцу белой Тойоты «Caldina», сел за руль. Что? Я не верю своим глазам!

Ну и ну. Зверобой.

Я видела, он был чем-то озадачен.

 

Утром меня разбудил кричащий мобильник.

– Да-а! – Я завопила во весь голос, испугавшись резкого звука. – Я слушаю!

– Ты чего так громко? – спрашивает трубка Ксенькиным голосом. – Спишь? Ну спи, спи.

– Э-эй, я не сплю, как дела? – оторопело-радостно спрашиваю я.

– Все ок, Мэри. Я хотела пригласить тебя в гости. Придешь? Чаю выпьем?

– С удовольствием. Во сколько? Кстати, который час?

– Уже половина двенадцатого. Хватит спать.

– Ни…чего себе! Так во сколько? – уточняю.

– Когда тебе удобно, я отдыхаю сегодня.

Я сидела на кровати, свесив ноги. Надо же, позвонила! А я бы на ее месте даже и не подумала бы. Наверное. Бодро отправившись умываться, по дороге я взглянула на себя в зеркало («Бедный Йорик!») и, увидев, что на меня смотрит, начала поспешно наливать в ладошку гель «для сухой и нормальной кожи». Приведя, наконец, себя в порядок, направилась к холодильнику.

 

…Незнакомая квартира поразила меня очень сильно. Аромат какой-то неизвестной туалетной воды, казалось, впитался в самую суть всех вещей и предметов, будь то диван, или занавески, или цветы… Даже красный телефон источал запах этих терпких цветов. В квартире всего одна комната, но какая! Это, наверное, реализованная мечта подростков, когда они еще живут со своими родителями, но хотят полнейшей свободы в оформлении своего пространства: у стены стоял симпатичный диван, напротив него – телевизор с большим экраном и DVD. Слева, у окна с балконом – письменный стол, на котором стоит совершенно плоский компьютер. На стенах обои терракотового цвета, фотографии известных музыкантов в больших портретных рамках, и «веревочные» стеллажи (в которых нет стенок, а есть просто тонкие веревки). И на полках – книги, свертки и много-много дисков. Сколько же их здесь? И вообще эта комната слишком напоминает те жилища, в которых живут молодые американцы и англичане, как в кино показывают. Какой-то уютный холостяцкий беспорядок самой энергичной молодости.

– Ну как тебе? – спросила Ксения таким тоном, будто это имело для нее большое значение.

– Я просто в шоке! – ответила я изумленно.

– Пойдем на кухню, там чай, конфеты. Любишь конфеты? – она идет на кухню, жестом приглашая меня за собой.

– Ага, а кто ж их не любит?

– Я не люблю.

– Да ладно? Нет, что, правда? И как вам это удается?

– Как-то само собой получилось, не знаю.

Мы уже сидели за столом, и в кружках дымился ароматный чай.

– «Граф Калиостро»?

– Да нет, это «Старый замок», кажется. Мари… расскажи о себе, – неожиданно попросила она.

– О себе? Да что рассказывать… Нечего рассказывать. Действительно нечего.

– Мне все интересно, правда. – Мы пили чай, и на столе уже образовалась небольшая горка фантиков.

– Ну родилась в этом городе в девяносто первом…

– В девяносто первом? Ребенок революции?

– Не смейтесь. Я горжусь, между прочим. Эпоха перемен, коренной перелом. Как-то отразилось на мне, по-моему. – Я глянула на нее, как она реагирует. Ничего вроде, слушает. – Была очень неспокойным ребенком, быстрым, – продолжаю я. – От бабушки бегала по огороду. На велосипеде гоняла с пацанами, а куклы терпеть не могла, да-а-а. Однажды клад с ребятами закопала, когда мне лет десять было, с деньгами: мелочь, правда, разная, но всем миром собирали. Под деревом – там, в старом районе, где бабушка живет. Каждое лето в деревню ездила, к сестре, а там собак много, я их боюсь с тех пор. И кошек много, и цыплят. Я их кормлю всегда, когда приезжаю, а тетя и довольна: лишняя пара рук, ей забот меньше. В детстве я сосиски любила, ну что вы опять смеетесь? Требовала их на завтрак, и обед, и ужин. В девяносто пятом-шестом, когда особенно трудная ситуация была, родители потеряли все свои деньги, нелегко было…Хотя обо мне всегда заботились в первую очередь. Но потом бизнес появился у них, сбережения всякие. Они постоянно в командировки какие-нибудь уезжают, и я дома одна. Это, конечно, хорошо, хотя без них скучно бывает…А к тому времени (это, наверное, девяносто восьмой был) я начала в художку ходить, ну, в художественную школу, и мне кажется, что от этого я как-то изменилась. А вскоре после этого, через несколько лет, Ваня погиб.

– Какой Ваня? – она зажгла сигарету и, словно бы погрузившись в свое далекое прошлое, замерла. Кончик сигареты подрагивал, а она все слушала, слушала…

– Он очень хороший человек был, друг мой. Ему восемнадцать тогда как раз исполнилось. Он-то меня и называл так – Мэри Джейн, – продолжаю я. – Хотя, быть может, он меня и не считал своим другом в силу моей умственной тогда еще незрелости, но я знала, что если мне плохо, он обязательно найдет слова и успокоит. – Пепел упал на стол, и она, очнувшись от своих давних воспоминаний или мыслей, поглядела на меня. – Когда у меня текли слезы, он спрашивал, что случилось, заступался перед тем, кто обидел, вытирал слезы своим вечно белым платком…А в художке, когда рисуешь, уходишь в себя, копаешься, оцениваешь. Много, наверное, факторов, не знаю. Но то ощущение счастья – оно как-то исчезло…

Повисло молчание. Но оно не тяготило, создавая неловкую тишину, когда нечего сказать. «Подожди минутку» – сказала Ксюха и пошла в комнату. Вскоре я услышала голос Flaw, это была песня Wait for me. Она была еле слышна. Фон. Ксения вернулась на кухню, села на стул и после недолгого молчания заговорила:

– Ощущение счастья… Возраст у тебя такой, понимаешь? И главное сейчас – не ошибиться, просто выбрать свой путь. И все.

– А вы?

– Что – я?

– Вы не ошиблись?

Она резанула взглядом:

– Не ошиблась.

Помолчала.

– Когда мне было десять, распался Советский Союз. Крах привычного, крах всего! Я своей шкурой чувствовала, что все изменится – и мое будущее, и мое… моя сущность. Но это было в миллионы раз лучше того, прошлого. Да что я об этом?

«…В жизни бывает такой период, когда чувствуешь, что заканчивается детство, и ты начинаешь ощущать на себе ответственность за свое будущее, за свою жизнь. Не ты одна это чувствуешь, поверь. Главное сейчас – не наделать глупостей, не выбрать неправильную дорогу, не запутаться в своих чувствах и в своем «я». Не бери в голову…» Мне показалось, она хотела сказать что-то вроде этого, эти слова повисли в воздухе, они были близко, и она точно хотела их сказать… Что-то похожее говорил мне Ванька. Потом, будто опомнившись, она потушила сигарету:

– Можно тебя спросить?

– Да, конечно.

– Ты совсем не похожа на человека, который каждый вечер бывает в таком состоянии…ну, словом, в котором ты была, когда мы встретились. Что с тобой тогда произошло? И еще: не зови меня «вы», идет?

– Постараюсь, надо привыкнуть. – Мне обычно трудно называть человека, который старше меня, на «ты». – В тот день я просто решила стать не самой собой, понимае…шь? На время стать другим человеком, как они, как все. Это очень помогает поднять свою самооценку – тоже на время, а потом становится стыдно – за себя, за окружающих, потому что они тоже как бы не против. Это очень странно, но это так. Они не против видеть рядом с собой то, что видели в моем лице в тот день. Все животные инстинкты как будто просыпаются. – И я, кажется, улыбнулась своей по-дурацки фирменной улыбкой.

– А что было бы, если бы я не увидела тебя, ты не подумала? – ее голос стал резким.

– Ничего не было бы… – осторожно говорю я. Что за человек передо мной?

– Нет, было бы. Было бы. Возможно, от выпитого тебе стало бы дурно, но сил дойти до остановки не оказалось бы. Фонари в районе отключают без пяти двенадцать, а тогда было уже около двух – и даже если бы ты нашла силы подняться с этой скамейки, тебя обобрали бы где-нибудь неподалеку, возможно, даже те, с кем ты выпивала. У тебя украли бы мобильник и деньги. А, кстати, автобусы в это время тоже не ходят, так что…

– Я вызвала бы такси.

– Не вызвала бы.

– Почему?

– К тому времени у тебя уже украли бы мобильный.

– Ха! А вот зачем вы сейчас сигарету затушили, скажите? Что, совесть замучила? Или статус – как это: учительница курит в присутствии ученицы, да? – мне стало по-настоящему интересно.

– Нет, просто надоело.

– Ага, так уж и надоело!

– Кажется, чемпион по распитию дешевой дряни разозлился. – Зазвонил телефон, она усмехнулась:

– Извини, я отвечу, – и ушла в комнату. Я проводила взглядом ее тапочки, чуть не взорвавшись от ее реплики. Прошло минут десять. Я сделала последний глоток чая и, пробравшись в коридор, надела кроссовки и тихо притворила за собой дверь.

Так началось наше более чем странное знакомство, и началось оно с ненужной откровенности с моей стороны. Черт, черт! Зачем я про себя так много рассказала? Кто за язык тянул? Никогда не приду сюда больше. Никогда! А может быть, дело в том, что раньше никто не хотел слушать?..

 


Оглавление

5. Глава 5
6. Глава 6
7. Глава 7

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

03.04: Лачин. Чудотворица (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2021 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!