...О чём он думал вчера вечером? Конечно, не о карасе. Соболев размышлял о том, что жизнь его в пятьдесят пять распалась как бы на две половинки: в прошлом осталось здоровье и кураж, в неясном будущем – хромота, прогрессирующий артроз коленного сустава и, возможно, инвалидность. Сказать, что он при этом не думал об Оксане, было бы глупо. Вчера не удержался и на пике ностальгических воспоминаний принял горячительного, чтобы снять душевную и физическую боль. Выпил стакан коньяка. Не помогло. Принял ещё. Принимал до тех пор, пока не отключился. И вдруг в похмельном предутреннем мозговом тумане – совершенно ясный уродливый карась с выпученными глазами. Честно говоря, Соболев и на рыбалку никогда раньше не ходил. Только в раннем детстве. Летними туманными утрами плёлся с друзьями на озеро и таскал на удочку каких-то мелких рыбёшек для кошки, которая жила в семье. Приятели говорили, что «ходили на карася». Но то, детское, уже давно не беспокоило воспоминаниями. Оно казалось таким далёким и неясным, что не являлось даже в сны, как утерянный навсегда рай. А туманный карась с большими глазами и Оксана были явными, сегодняшними переживаниями. И боль в коленном суставе, и общая хандра. То детское карасёвое и сегодняшнее настоящее объединяло лишь то, что они были напоминанием о потерянном рае. Иногда Соболеву хотелось стать достаточно старым, чтобы снова почувствовать себя ребёнком и начать читать сказки. «Будьте как дети». Это призыв не потерять рай, не изгнать его из души мерзкими мыслями. А он чуть не изгнал...
