...Он знал: вмешательство редко кончается добром. Но чужая боль с детства становилась его собственной.
Первые шаги дались труднее всего, будто ноги тянул к земле невидимый груз. Но, перешагнув эту неосязаемую грань, он двинулся увереннее – словно открыл в себе силу, о которой прежде и не догадывался.
– Ребята… не надо, – сказал он негромко.
– Ты кто такой, пират? – прищурился рыжий.
– Оставьте его. Он лишь делает свою работу.
– Уходи, дядя. Пока цел, – усмехнулся черноволосый, шагнув ближе.
Одноглазый не двинулся. Его взгляд оставался неподвижным и твёрдым.
Пауза натянулась, как струна. Рыжий дёрнул шеей. Черноволосый наклонил голову; в его глазах на миг мелькнул испуг, поспешно прикрытый вызовом. Он сделал шаг.
– Ты не понял, – произнёс он медленно. – Мы тебя предупредили.
Одноглазый не отводил взгляда. Его единственный глаз светился не ненавистью, а отчаянной верой в людей. Он обвёл вагон взглядом: женщины с опущенными лицами, парень в наушниках, мужчина с газетой, отец мальчика. И – мальчик. Никто не шелохнулся.
– Я не могу, – глухо произнёс он.
В руках черноволосого сверкнул нож...
