Даниленко Евгений.
Цикл миниатюр «Лоно земли».
...Однажды Прохорыч, местный житель, у которого я снимал комнату в рубленой избе, сказал мне:
– Иди-ка, паря, за мной!
Я отложил томик А. П. Чехова и, натянув дождевик и резиновые бахилы, отправился за стариком. Мы вышли за околицу, и тут, остановившись на берегу болотистого озерка, Прохорыч, кивая на зелёную водную гладь, по которой бегали многоножки, промямлил:
– Вот туточки, значит, всплывает со дна красное мясо, выползает на глину, колготится на ней, топчется, пишшит, а потом превращается в человеков, и они расходятся по всему белу свету...
– С чего ты взял? – поражённый этим странным рассказом, спросил я.
– Да мне сам Демьян Гаврилович Крамсаков про то баил!
– Какой ещё Крамсаков? Да ну тебя!
– Како-ой?! Эх, паря… Учитель тут у нас был знаменитый, фамилия ему Крамсаков, говорю же тебе! Очень он черёмуху любил. Бывало, у нас в школе начинаются экзамены, а тут как раз и черёмуха цветёт! Вот мы, ребятня, на лодку и – на острова… Там черёмухи тьма-тьмущая! Наломаем этаких громадных веников, в школу притащим. Поставим букет черёмуховый в трёхлитровую банку с водой, а банку – на стол Демьяну Гавриловичу. Он придёт экзамены принимать злющий-презлющий… А увидит букет, сядет за стол, руками черёмуху обнимет, к себе прижмёт и заснёт. Мы сидим тихо-претихо. Никто ни гу-гу. Прохрапит Крамсаков этак с час, а иногда и больше, проснётся совсем в другом настроении, всем нам тройки за экзамен проставит, и начнёт про это самое озерцо разъяснять! Вот как я тебе. Мол, там красное мясо, и выползает, и людьми расходится по свету... В обчем, озеро – не озеро, а лоно земли, рождающее человеческий род!
Утомившись слушать эту ахинею, я хотел прервать старика. Но в этот момент за камышами сильно плеснуло. Я так и замер с открытым ртом.
– Что это, Прохорыч?..
За зелёной стеной рогоза слышались сильные стремительно приближающиеся к нам шлепки по воде и фырканье.
– Прохорыч…
Жалко улыбнувшись, старик попятился и с неожиданной прытью бросился наутёк. Я попытался было последовать его примеру, но ноги прилипли к земле.
В просвете между камышей сверкнуло красным, и они, затрещав, раздвинулись...
