Дважды молодцом не быть

Всегда задавался вопросом: от кого мы пошли? От бояр? Или царевых слуг? Пушкарей? Кузнецов? Целовальников? Беглых крестьян?

От кого бы то ни было, все мы топчем свои дороги и несем тот фамильный портрет, а быть может, и сам характер, какой нёс в себе наш прародитель, утверждая себя сквозь потоки летящего времени через тех, кто ушёл, и идёт.

Не торопит Бог дни. Идут себе и идут. И конечно, он знает, что живущему на земле, дабы быть устойчивым в этом мире, надо много уметь и иметь.

Еживин надеялся на себя, на свой опыт, терпение и сноровку. Потому и построил свой дом с русской печью, широкими лавками, сенникоُм и двором для лошади и коровы. Это потом он будет достраивать баню, амбар, дровяник, изгородь и ворота. А сейчас, по декабрьской поре за белым, пахнущим липой столом, он окинет взглядом родню и скажет:

– Абы дом стоял, яко крепость! Долго-долго стоял!

– Хорошо, кабы не было войн! – возмечтала Мария.

И Кузьма возмечтал:

– И жилося бы нам богато!

И Настасья в том же ключе:

– И сердце бы было всегда на месте...

А когда ендовُа поплыла по застолью вторично, Еживин встал и уставился взглядом на поставеُц, где стояла, светясь ликом Бога, большая икона, и выразил голосом то, что держал постоянно в душе:

– Дай, Господь, безбоязненной жизни лет хотя бы на сто!

– Это самое то! – улыбнулась Настасья.

А Мария, словно черту подвела:

– Сотню лет бестревожицы и покоя...

Сотню лет. Человеку так мало надо. И чего бы не дать? И ведь дал бы, наверное, Бог. Да не всё от него зависит.

Не хотите ли лет двенадцать?