Вторая вода

На чтение потребуется 2 часа 30 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Сенокос в пылу. Косятся травы. Особенно много их за рекой. Но Дитятьевым ход туда с этого года заказан. Все угодья, где они сенокосили постоянно, обставлены вешками, за которые сунуться – упаси: будешь дело иметь с колхозом.

Поэтому косят Дитятьевы по полянкам и островам. Там, понятно, трава не такая, как в междуречье, однако можно брать и её.

В травяных переплётах прячутся мягкий пырей, мышиный горошек, тимофеевка, клевер, дягиль. Всё в охвате зелёных сцеплений упругих усов, колосков, шляпок, зонтиков и метёлок. Качаются крылышки разноцветий.

Косцы – как пловцы. Друг по-за дружкой. Впереди Аристарх, весь в исподнем, и лица не видать, скрыто белым платком. Степан и Полина – за ним. Тоже – в исподнем.

Комары, медовые мухи, гнус и осы кружатся звонкими облаками. К полудню добавятся пауты. А потом – и слепни.

 

К обеду к острову на колхозной лодке подгрёб Серёжа Хламинский. Теперь он при должности – бригадир. Вид у парня придирчивый и угрюмый.

– Кто разрешил? – поставил вопрос.

Аристарх Иванович как бы его и не слышал. Шёл и шёл себе дальше с косой. Полина тоже Серёжу не разглядела. Прошла с ним рядом, только-только не задевая носочком косы его ног, обутых в ручного тачанья полусапожки.

– Ну, ты! – рассердился Серёжа, сдаваясь на пару шагов назад.

Степан же остановился:

– Зачем пожаловал?

Серёжа опять поставил вопрос. Поставил не от себя, а от имени коллектива, который в эту минуту он представлял:

– Кто сюда разрешил вам соваться?

– Никто! – ответил Степан.

– Земля на острове наша! – вскипел Сережа.

– Твоя личная, что ли?

– Колхозная!

– Ты кто такой? – удивился Степан. – Директор этого острова? Иди внутренний орган его владельца?

– Что-о?! – Серёжа даже побагровел.

– Вон пошёл! Пока я тебя вот этим не проводил!

Степан не шутил, потому и коса, которой он просвистел по траве, показалась Серёже небезопасной. Парень тут же ушёл, направляясь к колхозной лодке.

 

К обеду, взяв с собой внука, подплыла к сенокосникам Ольга Петровна. Привезла с собой две корзины. В них кувшин с молоком, пироги и миска с окрошкой.

Пообедали, разостлав под себя чуть подвявшую кошенину.

– Как Олег? – спросил Аристарх.

– Завтра ему на работу. Уехал.

Ольге Петровне хотелось бы прогуляться по травостою, вспомнив былые годы, когда и она посвистывала косой. Да Витёк начал бегать, отмахиваясь руками от возлюбивших его паутов, и кричать, ругаясь, как матерщинник:

– Кусачковы гады! Дайте мне вырасти! Я вам всем зубы повыдираю!

Пришлось уплывать, увозя с собой внука, который, прячась от паутов, забрался в пустые корзины, в одну – головой, во вторую – ногами. Так и плыл, терпеливо снося не прекращавшиеся укусы.

 

Сенокосники снова в деле. Вжик да вжик по сплёвшемуся горошку. Вжик да вжик по мягкому пырею. Остров, покрытый матёрыми ивняками, был невелик, и решили его окосить в первый день, чтобы в следующий – перейти на ручей.

Снова шёл впереди Аристарх. Широкие плечи его соответствовали прокосу, какой он гнал по траве, срезая ее у самой земли. Было ему пятьдесят восемь лет. Выглядел он основательно – свисавшая ниже шеи широкая борода, голова под платком, как капустный кочан, и вообще вся фигура его с туловищем, похожим на бочку, говорила не только о прочности и здоровье, но и характере – неуклоняемом и прямом, не умеющем прятаться в многолюдье.

И Степан много взял от него. Такой же массивный. А лицом, приставь к нему бороду, будет второй Аристарх.

Полина в нём не чает души. Вот и сейчас, после жарких трудов, переехав на лодке на правый берег, шутит, подсмеиваясь с любовью:

– Кабы я была парнем, а ты – девулей, то я бы тебя на руках носила! А ты-ы?

Это был уже повод к задорному смеху, возне и выпляске ног, с какой Степан забирал Полину в охапку и падал с ней, жмурясь и радуясь, прямо в одежде в реку, где её целовал, никого не смущаясь и не стесняясь. А потом, подсыхая, как голубь с голубкой, сидели оба в хозяйственной лодке. Слушали вечер, который вставал над Мологой, как смуглый конь, унося мягкий топот копыт вдоль по берегу к окоёму, где смыкались небо и лес.

 

Голоса накануне ночи всегда крупнее. Сколько их раздаётся со всех сторон! От города:

– Варщик! Уха-то готова?

– Валяй, подходи! Варя густая! С самова жару!

От соседней деревни:

– Тятя! В баню-то как пойдёте? В первых? Але в последних?

– Помешкаю! После последних.

Из-за реки:

– Как бы не брызнуло! Темень-от вон какая идёт! Сверху валит!!

– А здеся светло!

– Отемнает и здесь…

– А пущай! Заберёмся в шалаш! Сам леший с трубкой не испугает…

Было много благожелания, жизни и русской души в этих нечаянных голосах, летевших, как поздние птицы, над берегами. Всё было естественно и привычно. В воздухе плавала доброта. Пока живёт человек от земли, жива и земля, и всем на ней будет тепло и уютно, как дома.