ВОВАН и Дакука

	Поделиться:

 

 

 

Купить в журнале за декабрь 2021 (doc, pdf):

 

На чтение потребуется 1 час 13 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

– Чувствуешь, что комната вдруг преобразилась, изменила свою геометрию неисследимо, и что это уже не та комната, что за мгновение до этого была, привычная, и ты как-то совершенно знаешь, что – ангел в комнате. И тебе совсем не нужно оборачиваться, понимать, чтобы увидеть его, потому что ты и так знаешь, что он здесь. Слишком знаешь, в этом вся штука, понимаешь?

Макс Петрович сказал «угу», а потом сказал так:

– Ну, храни тебя твои ангелы, а меня авось лошадки мои сберегут, – и мотнул подбородком в ту сторону, откуда стреляла пушка. – Покажем клоунам, что может военная медицина!

И засвистел.

Там была такая стена, чего-то она огораживала, гаражи какие-то, и вот на ней неизвестный хороший человек – в раскадровке – показал летящую лошадь, не пожалев ни краски, ни своего времени и сил. И очень это здорово у него вышло. Летящая чёрная лошадь – лишь скупой, строгий силуэт – и летящий на ней, пригнувшись, разноцветный наездник: красное кепи, жёлтая в черную полоску фуфайка... Стена была длинная, метров двести, и лошадок на ней поместилось много. Спасибо тому человеку.

Максимкин свистал, а свистать он был мастер, стукая себя при этом по коленкам, местами нарыкивая голосом Рея Чарльза, местами промяукивая. Потом оборвал резко, сказал: «Начинай, как только я фукну из реактивного. Вот тебе ещё рожок, а больше всё равно не успеешь.

Потом поднялся и, уходя уже, обернулся.

– А представляешь, Ильич, какие там у них в Луизиане должны быть закаты, чтобы родилась такая музыка!

Он мечтательно сплюнул и побежал, пригибаясь, вдоль заборчика, перевалился, прошмыгнул уличку и скрылся в переулке.

Я снова остался один.

А потом у орудийного щита всклубилось грязно-красное пламя, раздался удар, кто-то там страшно закричал, но тут же смолк. Из переулочка шагнул Максимкин, оказавшись сразу где-то на середине стены, и пошёл мимо лошадок.

День был пасмурный, тёмный, накрапывал дождик, дым от горевшей вовсю фабрички ещё прибавлял темени, и в скачущих отсветах пламени на стене скакали лошадки – они как живые были – летели-летели вперёд, к победе!... И шёл Максимкин тяжело, как тяжёлый водолаз на грунте, преодолевая сопротивление толщ, упираясь в бедро прикладом и рассылая веером струи раскалённого свинца, поливая свинцом направо и налево. Ему бы бежать – пробежать эти сто метров, а он шёл, тяжело отрывая подошвы, это называется «рэмбовать».

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в декаре 2021 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: