Жертвенник. О сакральном и профанном литературного творчества

На чтение потребуется 12 часов | Скачать: doc, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Нет никакого сомнения, что писательское дело – уединённое. Писать возможно, только удалившись от суеты. Это не гордыня, не прихоть, а практическая необходимость. Идеальный писатель – житель «башни из слоновой кости».

Прежде всего, он нуждается в пространстве и времени, освобождённых от каких бы то ни было людей и забот. От всего того, что норовит опутать рутиной профанного, отвлекает, не даёт сконцентрироваться на сакральном. Литература требует от писателя всего его существа. И того же самого требует всё остальное. Приходится изловчаться, в чём-то себя ущемлять. В конце концов, приходится делать выбор.

Писатель выбирает писать.

При этом так получается, что возможности человека, ориентированные на социальную адаптацию, постепенно утрачивают свою актуальность. Человек не посвящает себя профанному в той мере, в какой по-хорошему следовало бы. Он не строит карьеры, не гоняется за деньгами, не хочет семьи, не желает участвовать в развлечениях. Всё, что для обывателя представляет несомненную ценность, для поэта, художника – раздражительные препятствия. Не то чтобы он не хотел бы жить в материальном достатке, и не то чтобы ему чужды радости естества, но по мере углубления в творчество, по мере постижения законов искусства, законов суровых, затратных, беспощадных, бескомпромиссных, он все больше заражается этой суровостью, этой дисциплиной ограничений, этим последовательным отказом от необязательного и для творчества лишнего. Как следствие – исчезают приятели, отдаляются близкие, драматически рвутся, не без шрамов на сердце, любовные связи. Основная профессия, постепенно вытесняемая литературными изнурениями, деградирует до условного способа зарабатывать весьма условные деньги. Писатель все более осознанно жертвует всем, чем угодно, ради единственной цели и главного смысла – писать. Для нормального большинства он – подозрительный тип, зачумленный, безумец, маньяк, нелюдь, отшельник, изгой. Однако для тех, кто в нём видит подлинного писателя, для тех, в ком писатель видит подлинную аудиторию, для тех, кто подвержен его писательским чарам, он – колдун, маг, иной, священное существо.