Тем утром я выехал из Шпандау на север...

Мы катались больше полутора часов. Смотрели через окна как взлетают самолеты, пытаясь угадать, куда они летят. Ездили по всем терминалам, пытались попасть на взлетное поле. Вилма была в отличном настроении. Я боялся, что мы встретим Стефана, и она расстроится вновь, но оказалось, он уже улетел.

Когда мы стояли в очереди на посадку, то увидели группу музыкантов с объемистыми кофрами и гитарами в чехлах. Один из них был похож на Стефана, такой же лохматый и худой, только у этого была еще черная борода в пол-лица. Он странно смотрел на нас, словно когда-то все-таки был Стефаном и просто забыл кто мы такие. Я показал Вилме на него, но она лишь отмахнулась:

– Ты что? Ничего похожего.

– Типаж тот.

– Типаж… – она задумалась. – Если бы я рисовала портрет, выбрала бы все-таки Стефана – у ублюдка лицо повыразительней. Но я не рисую портретов.

Я вспомнил мост.

– Но этот эффектней. А ты что думаешь?

– Я же не художник.

– Ты летишь со мной на Чжоушань и просто обязан научиться думать как художник и понимать живопись. Иначе и быть не может.

Я рассмеялся.

– Каким он тебе показался?

– Эгоистичный… эгоцентричный. Неуверенный в себе.

Мы отдали билеты девушке на КПП.

– А еще?

– Он довольно симпатичный. Я бы сказал – красивый.

Вилма удивленно посмотрела на меня. Затем двинулась вперед.

– Ты странный, Маркус.

Голос ее был серьезен. Я догнал ее и закричал:

– Да! Я странный! И мне это нравится!

И мы засмеялись с ней, одновременно, как умеют смеяться только дети. Или влюбленные. И в тот самый миг я понял, что мне все равно, и что я не боюсь больше ничего.