Семнадцать с половиной сентиментальных историй про любовь, смерть, еду и каннибализм

Никто не знал ее номера. У нее был телефон, но стоял он, скорее, на случай, если пришлось бы вдруг вызывать скорую или кого-то еще, хотя она и была еще достаточно молода, чтоб не иметь проблем со здоровьем.

Но вот с какого-то момента в ее сумрачном, с пола до потолка запыленном доме, где она всякий раз находила себе новый резон, чтобы не прибираться, начали раздаваться трели телефонных звонков. Она поднимала трубку, говорила «Алло», но в ответ не слышала ничего.

Тем не менее, звонки продолжались. Не каждый день, но с достаточной регулярность, так что кто-то молчаливый на другом конце провода не давал забыть о себе. Прошло сколько-то времени – хотя для нее любое время тянулось исключительно долго – и она пришла к мысли, что кто-то хочет сказать ей нечто важное.

Постепенно она научилась различать – или ей только казалось, что она различает – чье-то спокойное, но, по всему судя, неуверенное дыхание в трубке. Она и сама только говорила «Алло» и ничего более, а спустя несколько мгновений в трубке уже звучали гудки. Зато между звонками у нее было больше чем достаточно времени, чтобы гадать о том, почему этот загадочный человек молчит.

Может быть, он был неспособен говорить вовсе? Ей представлялся некий немой или глухонемой, несмотря на то, что она никогда б не сказала, как немота могла проявляться бы внешне.

Или этот человек был тайно влюблен в нее, но боялся признаться в своих чувствах? Что если он влюбился в нее с первого взгляда, и теперь для него счастьем было слышать иногда ее голос?

Но кто это мог быть?! Часто с наступлением вечера, поставит ночник на подоконник, она всматривалась в темные и освещенные окна дома напротив. Она даже порой ободряюще улыбалась своему неизвестному поклоннику – от чего-то ее ничуть не смущала мысль, что этот человек мог негласно следить за всем, что бы она ни делала.

У нее были и еще догадки о том, кто это мог звонить, хотя последняя нравилась ей более всего, а если бы она могла с кем-нибудь поговорить об этом, то услышала бы и другие предположения, но… Однажды, когда телефон вновь зазвонил, она сняла трубку и, обернувшись к окну, неосторожно толкнула бедром шаткий столик. Аппарат с дребезгом упал на пол, хотя трубка так и осталась у нее в руках – провод оказался достаточно длинным. В динамике что-то щелкнуло.

– Алло, – наконец испуганно сказала она.

– Алло-алло! – голос, ответивший ей, был женский, немолодой и неприятный; если в нем что-то и слышалось, то – издевка пополам с укоризной. – Это телефонный узел! Сколько вам можно звонить?! Вы только снимаете трубу и молчите в нее. Почтовый ящик тоже, наверно, не открываете. Так вот, если вы, наконец, не заплатите за телефон, мы отключим его и заберем номер.